— Еще виски? — предложил Евгений.
— Нет, мне уже пора.
— Я не могу пообещать тебе союзничество, — осторожно молвил Фельдман.
— Я и не рассчитывал, — улыбка Артема вышла кривой.
— Но по старой дружбе хочу дать небольшой совет…
Сикорский знал, что совет может подталкивать как в правильном направлении, так и наводить на ошибочный след, но решил выслушать.
— Ищи врага в ближайшем окружении.
— До свидания, Жень, — Сикорский ушел, не поблагодарив. Он и так понимал, что сейчас доверять безоговорочно не может никому. Но излишняя подозрительность может превратиться в паранойю. Не пытался ли Фельдман посеять зерно сомнения и тем самым подорвать единство лидирующего семейства? Время покажет. Пока ясно одно — Евгений не станет на сторону Сикорских. Это было понятно и ранее, но стоило убедиться наверняка. Личный самолет, словно верный пес, ждал на небольшом частном аэродроме. Следовало поспешить назад в Италию.
Из-за неплотно прикрытой двери смежной с кабинетом крохотной комнатки вышла Ксения.
— Ты намекал на меня, Жень?! Ты действительно считаешь, что я прилетела к тебе вопреки интересам семьи?! — девушку сотрясала крупная дрожь. — Я не враг своему брату.
Гордо вскинутый подбородок и светящееся негодованием лицо делало Сикорскую похожей на какую-то древнюю богиню, охваченную праведным гневом.
— Я прилетела к тебе не в качестве попрошайки. Мое дело — предложить тебе сделку, равно выгодную для обеих сторон, но, вижу, ты не принял мои условия и превратно истолковал мое появление в твоем доме.
— Ксюша…
— Я тебе больше не Ксюша, а Ксения Николаевна. Прощай!
Девушка гордо пошла прочь, приподнимая длинное свободного кроя платье с таким видом, будто не хочет замарать его край о предметы обстановки, будто вокруг не ультрамодный дизайн интерьера, а сельский туалет на улице.
Евгений поймал себя на том, что впервые по-настоящему посмотрел на малышку Сикорскую не как на глупую назойливую муху. Может, он проглядел в ней эту раздражающую, но такую привлекательную «сикорскость»? Может, не стоило так с ней поступать? Младшая сестренка могущественных братьев взрослела, превращалась в привлекательную женщину и налет праздничной тусовочной шелухи блек, облазил, словно потрескавшаяся краска, оголяя чистое золото. Не прогадал ли всезнающий Фельдман?
Евгений задумчиво смотрел в окно на удаляющуюся фигурку в светлом пальто. Она словно излучала сияние, разгоняющее предутреннюю мглу.
Струи дождя заливали лицо, заставляли захлебываться слезами. Ветер, словно дикий пес, рвал и кусал, бросал холодную водную стену прямо в глаза. Катя мчалась вперед, неглядя по сторонам. Внутри бушевали мысли, эмоции зашкаливали. Она всю ночь бродила в окрестностях виллы, не решаясь вернуться во временный дом. Но скоро забрезжит рассвет, придется приступать к работе. И никого не станет волновать, готова ли она стать молчаливой тенью, услужливой, безропотной, улавливающей и мгновенно выполняющей чужую волю.
Внезапно хлынувший дождь, принесенный тяжелыми рваными тучами, поставил окончательную точку — пора возвращаться.
Охранник, хмуро наблюдающий за мечущейся по небольшому саду служанкой, вздохнул с облегчением. Нечего нарушать режим. Хозяева по головке не погладят, если с кем-то из слуг что-то случится, но и прямого запрета на выход за пределы дома для обслуживающего персонала дано не было. Мокрая, словно курица, женщина наконец была проглочена ощетинившимся домом, и мужчина наконец немного расслабился — можно было исключить необходимость выполнять еще и функцию телохранителя для этой дурехи. И так дежурство в условиях, что сложились, нелегкое.
Катя испуганно дернулась и спряталась за угол. Из приоткрытой библиотеки лился приглушенный свет и звучали голоса.
— Я больше не буду тебе помогать, ведешь себя, словно глупая девчонка! — мужской сердитый полушепот передавал все краски недовольства и порицания.
— Значит я больше не буду обращаться к тебе за помощью, — в упрямом ответе Катя узнала мелодичный голосок Ксении.
— Если бы Артем увидел, что ты летишь с нами одним самолетом, он бы… — упреки Павла, а это был именно он, разбивались об упрямство собеседницы, словно горох о стенку.
— Он был за штурвалом, некогда ему было бродить по салону. Если ты собираешься теперь отчитывать меня, то не надо было начинать помогать!
— Кстати, ты так и не сказала, с кем тебе надо было так срочно увидеться…
— И не скажу! Может у меня быть личная жизнь?!
— Ах личная жизнь… — в похолодевшем мужском голосе кольнула льдистая обида. — Простите, Ксения Николаевна, что лезу в Ваши личные дела. Больше не повторится.
