Графологическая экспертиза Прокуратуры СССР подтвердила, что рукопись составлена собственноручно Сталиным. Два сотрудника Ленинградского управления НКВД показали, что в 1934 году, 3 декабря, Сталин вызвал их с картотеками на зиновьевцев и троцкистов. Сталин располагал кроме того списком 22-х бывших оппозиционеров, которых начальник УНКВД Медведь представлял С. М. Кирову для визы на арест. Однако Киров в санкции отказал. В присутствии этих сотрудников НКВД Сталин и сфабриковал состав террористических центров.
Этих свидетельств, по словам т. Каткова, в деле нет. Он уверял также меня в том, что упомянутая рукопись принадлежит не Сталину, а руке Ежова.
Фотокопия сталинской рукописи и акт графологической экспертизы были разосланы вместе с итоговой запиской всем членам Президиума ЦК.
Нет возможности перечислить все факты и случаи подлога и исчезновения решающих документов.
К сожалению, Н. Катков и его помощники оказались в плену сфальсифицированных в свое время материалов. После шести месяцев работы они обратились ко мне впервые с готовым заключением. Это заключение по существу подрывает постановление Президиума ЦК о пересмотре всех судебных процессов 30-х годов и наносит удар по престижу партии в самый ответственный период перестройки».
Данный список выглядит внушительно и для многих является неоспоримым доказательством причастности Сталина и работников НКВД к смерти С. М. Кирова. Если пропадают важнейшие документы – значит, на то есть причины, а именно: желание скрыть истинное положение дел. Но было бы даже странно, если бы не нашлось контраргументации. А именно – большая часть списка – это попытка выдать желаемое за действительное. Вообще же те, кто придерживается версии, что Леонид Николаев был убийцей-одиночкой, считают, что расследования комиссий, созданных после ХХ съезда, являются частью «антисталинской истерии», развязанной Хрущевым. Мотивы – как политические, так и личные. К первым можно отнести желание укрепить свою власть, ко вторым – стремление отомстить Сталину за годы унижений, когда жизнь Хрущева, как и других его коллег по политбюро и ЦК, зависела от одного слова вождя.
Дочитав эту статью до конца, кое-кто из читателей может спросить: а где четкие, ясные и однозначные ответы на вопросы? А их нет, и по нашему глубокому убеждению, и не может быть. Документы, свидетельства, доказательства, версии и предположения – их по двум рассмотренным в этом очерке делам – преждевременной смерти Михаила Фрунзе и убийству Сергея Кирова – великое множество. И, конечно, возникает соблазн расставить все точки над «i», разложить все по полочкам и сказать, кто прав, а кто виноват. Более того, очевидно, что очень многие исследователи не смогли избежать этого соблазна. Но мы себе этого позволить не можем. Если бы все было ясно и понятно, то не было бы и загадки как таковой. А так у читателя даже есть определенное преимущество – возможность, используя предоставленную нами информацию (надеемся, что ее достаточно), думать, анализировать и решать самому…
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9. Телепрограмма «После смерти – Михаил Фрунзе», Пятый канал Санкт-Петербург, 22 ноября 2009 года.
10.
11.
