Джеймс оглядел напоследок комнату и вышел за дверь. Заперев ее, он поспешно двинулся по коридору к лестнице, но раздавшийся неожиданно из-за двери слева голос, заставил его замереть как вкопанному.
– Лемюэль, это ты?
Джеймс повернулся.
Женщина за дверью продолжила:
– Нет, это не Лемюэль. Кто там? Это вы, Джеймс?
«Она знает, как меня зовут? Откуда?!»
Джеймс уже хотел было броситься к лестнице, но что-то его остановило.
– Да, миссис Лемони, – сказал он. – Вы знаете, кто я?
– Я слышала… крики моей матери невозможно не услышать. Прошу вас, Джеймс, выпустите меня…
Джеймс бросил испуганный взгляд на лестницу.
– Выпустить? Но я не могу, миссис Лемони. Лемюэль сказал, что…
– Он солгал! – воскликнула женщина. – Все, что он вам говорил – это ложь. Вы не знаете этого человека. Он притворяется. Лемюэль хитрый и коварный – он
– Мэм, я не думаю, что…
– Прошу вас, Джеймс, поверьте. Он плетет козни, он управляет моей матерью и убедил ее в том, что я больна. Он всех убедил!
– Как это убедил?
– Однажды он напросился к нам на чаепитие. Я не хотела его видеть, но отец заставил проявить «гостеприимство» из уважения к почтенному господину аптекарю, отцу Лемюэля. Во время этого чаепития Лемюэль что-то подсыпал мне в чай. Так я заболела. Вернее, были лишь симптомы болезни, но этого хватило. Лемюэль передавал лекарства, и от них мне временно становилось лучше, но они вызывали еще худшие побочные эффекты. Вы знаете о побочных эффектах, Джеймс?
Джеймс сжал зубы. О, он знал.
– Но зачем ему все это?
– Лемюэль безумен и жесток, – ответила миссис Лемони. – Он жаждал мною обладать. Много лет этот человек преследовал меня, и с каждым годом проявлял все большую настойчивость, но я не отвечала на его знаки внимания. Я всегда любила только Терренса.
– Терренса? Констебля Тромпера?
– Вы знаете его? Терренс всегда хотел для меня добра, но он ничего не смог сделать против коварства аптекаря. Сперва Лемюэль задурил голову моей матери, а затем, когда мой отец оставил нас, они меня заперли в этой комнате. Я здесь пленница. Он мучает меня, думает, что я полюблю его. Он даже позвал этого ужасного доктора. Все полагают, что доктор меня лечит, но на самом деле он пытается заставить меня забыть Терренса. Лемюэль подкупил этого доктора – пообещал, что сделает для него какое-то особое лекарство, если тот поможет ему. Этот доктор пытает меня. Лемюэль говорил вам, что ищет лекарство от моей «болезни»?
– Да.
– Это вовсе не лекарство, Джеймс! Это любовная сыворотка. Он пытается изобрести средство, чтобы я полюбила его. И он все ближе к тому, чтобы его изобрести… я… я не знаю, что случится, когда он найдет последний ингредиент. Прошу, поверьте мне, Джеймс! Мне никто не верит…
Хелен заплакала.
Джеймс вспомнил отчаянные крики миссис Лемони, когда приходил доктор Доу, и у него защемило сердце. А еще ему на ум пришли письма от доктора Хоггарта: Лемюэль научился притворяться и скрывать безумие. Но сильнее всего его обеспокоили слова самой Хелен: «Он –
– Я верю вам, – сказал он. – Но я не могу вас выпустить…
– Молю вас, Джеймс! Молю, если в вашей душе есть хоть кроха жалости. Я не выдержу, если этот доктор снова ко мне придет!
В голосе Хелен Лемони звучало так много боли, что просто нельзя было ей не посочувствовать. И Джеймс решился. Он не знал, что будет делать после того, как выпустит жену аптекаря. Не знал, как выведет ее незаметно из аптеки или что скажет Лемюэлю, когда тот узнает о пропаже жены. В голове появилась идея: «Я сломаю замок, когда ее выпущу, и они подумают, что она сама как-то выбралась».
– Сейчас, мэм, я попробую…
Джеймс быстро подошел к двери и просунул в замочную скважину один из ключей на связке. Тот не подошел. Джеймс попробовал другой. Итог был таким же. Перепробовав все ключи, Джеймс закусил губу.
– Не подходит ни один, – сказал он. – Наверное, нужный ключ у Лемюэля.
– Что же делать?! – Миссис Лемони застонала. – Он ни за что вам его не отдаст…
И тут Джеймс услышал. Он приподнял верхний краешек правого уха, и до него донеслось отчетливое: «Подумать только! Я столько проспала…»
Мадам Клопп проснулась!
– Миссис Лемони, я должен идти. Если меня здесь поймают…
– Найдите Терренса, – прозвучало из-за двери. – Он что-то придумает! Передайте ему все, что я говорила. Скажите ему, что я люблю его и что только он способен мне помочь…
Джеймс кивнул и бросился бежать.
***
Подумать только!
Подумать… только…
Джеймс приблизил керосиновую лампу к странице и провел пальцем по изображенному на литографии лицу. Чем дольше он в него всматривался, тем больше ничего не понимал…
Часы когда-то там пробили половину десятого вечера. За окном туман уже поглотил собой все, скрыв даже фонари, – лишь редкие рыжие кляксы пока еще в нем проглядывали. Если верить погодной сводке, уже вот-вот должен был начаться шквал.
По коридору, ворча о том, что этот туман нарушил все ее планы, прошла мадам Клопп. Джеймс не обратил на нее внимания…
