– Тогда отойди, я буду читать “Аллель”! – приказал рав Горен, но Штиглиц только отрицательно помотал головой и оперся на камни Стены, словно ища у них поддержки.
Два раввина одновременно вели эту молитву.
И такое тоже было впервые. В первый (но, возможно, не в последний) раз две такие разные по своему настроению молитвы, как “Таханун” и “Алель” читались одновременно.
Так входил в историю этот день – день возвращения евреям Иерусалима и их главной святыни.
Та война длилась ровно шесть дней вошла в историю Израиля и всего мира как Шестидневная. Когда под давлением мирового сообщества Израиль подписал соглашение о прекрашении огня, на юге его танки стояли у Суэцкого канала, на севере – в 40 км от Дамаска, а на востоке под его управлением оказался не только Иерусалим, но и вся территория древних Иудеи и Самарии, до того принадлежавшая Иордании.
Итоги этой войны потрясли арабов, хотя и, как показали события 1973 года, не излечили их жажды реванша. Но стоит заметить, что в не меньшем шоке, чем арабы, пребывал после Шестидневной войны и христианский мир.
Как уже говорилось, итоги Шестидневной войны нанесли колоссальный удар по христианской доктрине, согласно которой евреи больше никогда не будут владеть Иерусалимом.
Но евреям в тот момент не было дела до того, что думают по поводу всего происшедшего христиане.
Храмовая гора была в еврейских руках, и это означало начало новой эпохи – и для Израиля, и для всего мира.
Когда первый приступ эйфории, охвативший Израиль в дни Шестидневной войны, прошел, перед его лидерами неминуемо встал вопрос, что делать с завоеванными землями дальше?
Этот вопрос расколол Израиль на два противостоящих друг другу политических лагеря, однако по одному вопросу даже между самыми яростными политическими противниками возникло почти полное согласие: как бы ни развивались события дальше, на какие бы уступки ни пошел Израиль ради достижения мира, Западная Стена не может быть предметом политического торга. Израиль не оккупировал, а освободил ее, и уже никогда не откажется от своего права владеть главной еврейской святыней.
В связи с этим следовало немедленно создать в Иерусалиме в целом, и в районе Стены в частности новую политическую и демографическую реальность, которая бы утвердила суверенитет Израиля над Иерусалимом. Проще говоря, вернуть евреев в Старый город и заселить евреями восточные кварталы столицы.
В первую очередь, эту задачу следовало выполнить в районе Стены Плача, чтобы обеспечить к ней свободный доступ молящихся и создать возле нее достаточно места, чтобы она могла вместить всех желающих. Уже первые дни после окончания войны показали, что ежедневно к Стене будут приходить тысячи людей, и им просто негде было разместиться на пятачке длиной в 28 и шириной в 3.6 метра.
Выполнение задачи по расширению площади перед Стеной облегчалось тем, что уже в момент штурма Восточного Иерусалима значительная часть его жителей поспешила покинуть город, бросив свои дома. Так поступили и многие обитатели квартала Муграби, который, напомним, непосредственно примыкал к Стене Плача. В результате на момент окончания Шестидневной войны в его ветхих, лепящихся один к другому домишках осталось меньше сотни семей. И Тедди Колек, в одночасье превратившийся из мэра Западного Иерусалима в полновластного хозяина большого, единого Иерусалима, недолго думая, предложил оставшимся жителям Муграби переселиться в оставленные хозяевами просторные дома кварталов Силуан и Шуафат, расположенные в восточной части города.
