И все же никакого общепринятого у всех евреев порядка молитв у Стены Плача так и не появилось – каждый, кто приходит к ней волен выбирать себе тот из них, который ему больше подходит – за исключением, разумеется, общественных утренней, послеполуденной и вечерней молитвы, которые читаются по каноническому молитвеннику.
Однако, как уже было сказано, общественная молитва стала вестись у Стены Плача относительно недавно. Вплоть до второй половины XIX века каждый приходивший к Стене еврей молился от себя лично, не считая себя частью какой-либо общины. Как правило, наибольший наплыв молящихся был в утренние часы, и почти все они читали по молитвеннику обычную утреннюю молитву. На минхе – пополуденной молитве – народу было уже значительно меньше, а к вечеру, когда приходил час вечерней молитвы “маарив”, площадка перед Западной Стеной вообще пустела, так как появляться здесь в это время было уже небезопасно. Тем не менее, несколько смельчаков всегда находилось, и, что самое потрясающее, среди них часто были еврейские женщины. Эта, последняя молитва дня, проходила уже в полной темноте, так как евреи боялись зажигать свечи, чтобы не привлекать к себе внимание живущих в окрестных домах арабов. Правда, те же женщины иногда приносили с собой крохотные свечи и зажигали их перед самой Стеной, чтобы можно было читать молитвенник.
Приходили евреи к Западной Стене и в пятницу вечером, когда в свои права вступала Царица-Суббота. Согласно поверью, после ее наступления у Стены Плача собираются души всех трех праотца еврейского народа – Авраам, Исаак и Иаков и молятся вместе с пришедшими к этому месту своими потомками. Некоторые оставались у Стены далеко за полночь, стараясь прочесть возле нее всю книгу “Псалмов”, так как чтение “Псалмов” способствует «исправлению души».
Но все это были, повторю, лишь одиночные, а не общественные молитвы, хотя общественная молитва с участием не менее десяти евреев, считается, согласно еврейской традиции, куда более желательной, так как обладает особой силой.
Так продолжалось вплоть до 1869 года, когда в Иерусалим из Белостока приехал молодой раввин Моше Глабштейн. По словам рава Глабштейна, ему было больно видеть Западную Стену в те часы, когда возле нее не было ни одного еврея – словно они забыли о ней и покинули ее. Особенно нестерпимо было ему видеть Стену покинутой и брошенной в час прихода субботы.
И рав Глабштейн решил, что пришло время организовать постоянные общественные молитвы у Стены Плача. Несмотря на то, что сам он был “литваком”[49], он обратился с этой идеей к группе хасидов, рассчитывая на то, что их страстность и самоотверженность во всем, что касается служения Богу, поможет ему претворить эту идею в жизнь.
Этот расчет оказался верным: вскоре раву Глабштейну удалось собрать большую группу хасидов, принадлежащих к самым различным хасидским дворам, которые стали регулярно собираться у Стены на все три предписываемые иудаизмом общественные молитвы. Теперь даже в вечерние часы у Стены всегда был миньян, и до окон арабских домов каждый вечер доносился ровный гул молящихся евреев, а от самой Стены шел свет от зажженных ими керосиновых ламп.
Однако это нововведение отнюдь не встретило поддержки и одобрения со стороны лидеров еврейской общины Иерусалима. Наоборот, их возмущению не было предела. Во-первых, они были в ярости от того, что Глабштейн предпринял подобный шаг самостоятельно, ни с кем не посоветовавшись и не получив на него разрешения ни от одного из авторитетных раввинов.
Во-вторых, его затея казалась им попросту опасной – введение постоянной общественной молитвы у Стены Плача могло вызвать недовольство арабов и навлечь их гнев на головы всех еврейских жителей Иерусалима.
Все это и было доведено до сведения рава Глабштейна, от которого потребовали немедленно прекратить его “провокации”. Однако рав Моше Глабштейн и не подумал этого сделать.
“Как может прийти Избавление[50], если мы все время живем с опущенной к земле головой? Как может человек с опущенной головой заметить признаки приближения Избавления?!” – вопросил он вызвавших его для порицания лидеров общины. И, не дожидаясь их ответа, продолжил: “Нет, для того, чтобы Избавление пришло, евреям прежде всего нужно поднять головы!”.
В это время рав Глабштейн уже был одержим другой идеей: организовать у Западной Стены постоянную встречу Царицы-Субботы по всем предписываемым иудаизмом правилам.
И настал день, когда несколько десятков евреев пришли вечером в пятницу, незадолго до наступления субботы к Стене Плача. Рав Глабштейн достал тайком принесенный им к Стене разборный стол и быстро собрал его. Другие евреи вытащили из-под одежды принесенные с собой бутылки с маслом, фитили, свечи и лампы. Мужчины зажгли лампы, женщины выстроились у стола и затеплили на нем субботние встречи, и впервые за две тысячи лет камни Стены огласили звуки еврейской субботней молитвы.
“Леха, леха, доди, ликрат кала…” – “Пойдем, пойдем мой друг, встречать Невесту…” – самозабвенно пели молящиеся.
