То, что мне открылось на этом уроке, потрясло меня – я вдруг получил ответы на многие мучившие меня вопросы. С этого дня я стал посещать уроки Торы регулярно, чем дальше, тем больше ими увлекался, и с каждым днем все больше понимал, насколько были правы мои родители, когда говорили, что я вступил в запретный для еврея брак. Но я слишком любил жену и детей, чтобы вот так, одним махом разрушить семью. Я попытался спасти нашу любовь, и предложил жене пройти гиюр, но она наотрез отказалась. После этого мы развелись. Я снял отдельную квартиру, продолжил работать на прежнем месте и все свободное время теперь отдавал изучению Торы. Я уже неплохо выучил иврит, знал не только Пятикнижие, но и всю Библию и теперь усиленно изучал Талмуд. Я отрастил бороду и пейсы. И с каждым днем мне все больше и больше открывалась глубина моего падения: вступив брак с нееврейкой, я действительно лишил себя еврейских потомков, разорвал связь нашей семьи с нашим народом.
Тогда-то я и дал себе слово, что отправлюсь в Иерусалим и буду жить на подаяние у Стены Плача до тех пор, пока Бог не пошлет мне знак, что я прощен Им.
– Так в чем же должен заключаться знак? – спросил его полицейский.
– Если хотя бы один из моих сыновей примет гиюр и станет евреем, это и будет знаком того, что я прощен. Я не поддерживаю связи с моей семьей, но уверен, что если это произойдет, сын непременно приедет в Иерусалим, к Стене Плача, и здесь мы с ним встретимся.
– Теперь я понимаю, – сказал полицейский. – Но извините, вы не можете ночевать у Стены Плача – это запрещено.
– Хорошо, – ответил этот мужчина. – Но позвольте мне хотя бы находиться здесь ежедневно с шести утра до полуночи…
Так в течение нескольких лет этот странный нищий проводил целые дни у Стены Плача. Он никогда ни к кому не обращался с просьбой подать ему деньги – просто стоял с протянутой рукой. Как выяснилось, уже потом, на самом деле он не нуждался в деньгах – родители оставили ему приличное наследство, кроме того, и на его личном банковском счету была скопившаяся за годы работы очень солидная сумма.
Но он дал себе обет жить на подаяние – и оставался верен своему обету.
Однако однажды настало утро, когда этот нищий не появился у Стены.
– Надо бы как-то выяснить, не случилось ли с ним чего-либо плохого, – сказал один из уборщиков.
– Не думаю, – ответил смотритель. – Вчера я видел, как он подошел к одному из молящихся и долго о чем-то с ним беседовал. Затем он обнял этого молодого мужчину за плечи, и они вместе куда-то ушли. Мне кажется, больше мы его здесь не увидим. Во всяком случае, в качестве нищего…
Дан Блох рассказывает в своей книге об еще одном нищем, постоянно “работавшем” у Стены. Этот человек повсюду ходил с шофаром – бараньим рогом, в который у евреев принято трубить по великим праздникам. Подходя к туристам он предлагал им протрубить в шофар “за исправление их душ”, после чего протягивал руку за подаянием.
Все полученные таким образом деньги он обычно в тот же день пропивал, угощая за свой счет всех остальных своих собратьев по ремеслу.
Дан Блох вспоминает, как однажды, когда в Иерусалиме выпал снег, прекратилось движение транспорта и вообще город, казалось, вымер, он, как обычно, пришел на работу в свой кабинет, расположенный возле Стены Плача. Если на женской половине Стены еще было несколько молящихся женщин, то на мужской не было ни души. Блох начал молиться у Стены в полном одиночестве, а когда закончил, обнаружил стоящего неподалеку от нее нищего с шофаром.
– Пойдемте ко мне в офис, согреетесь, – предложил он ему.
– Ничего, я подожду! – ответил нищий. – Мне нужно заработать деньги.
– Но вы же видите, что здесь никого нет. Да и вряд ли кто-нибудь придет в такую погоду! – сказал Блох.
– Ничего, я подожду! – упрямо повторил нищий.
Блох вернулся в свою комнату, налил горячего чая и подошел к окну. Попрошайка по-прежнему одиноко маячил у площадки перед Стеной Плача.
“Нет, так он окончательно замерзнет, – сказал сам себе рав Блох. – Надо что-то делать!”
И Дан Блох вышел из своего офиса, подошел к нищему и вывернул карманы.
– Вот все, что у меня есть. Считайте, что вы уже заработали. А теперь пойдемте ко мне греться и пить чай!
Нищий пересчитал деньги.
– Нет, – сказал он. – Не пойду. Я должен заработать сегодня еще две тысячи шекелей.
– Сколько? – изумленно спросил Блох.
– Две тысячи шекелей, – повторил нищий.
– Но для чего вам столько?
– Этого я вам сказать не могу. Дурная примета – говорить, для чего тебе нужны деньги прежде, чем ты их получишь. Но как только получу, расскажу.
– И вы всерьез думаете, что сможете собрать сегодня такую сумму?
