Прошлое должно оставаться прошлым?Преуспевающий фотограф Одри не держала зла на бывшего любовника Тони: ведь он сделал ей лучший подарок в ее жизни – дочурку Бронвен. Но однажды случилось нежданное: Тони трагически погиб, завещав ей и Бронвен прекрасное фамильное поместье неподалеку от провинциального австралийского городка Мэгпай-Крик.Прошлое – всего лишь лекарство от скуки?Одри надеялась: они с дочкой будут счастливы в Торнвуде. Но эта сильная, решительная женщина не могла быть готова к тому, что именно начнет открываться ей с каждым днем жизни в доме чужой семьи. Семьи, хранившей множество секретов…У прошлого длинные тени…Шаг за шагом Одри, сама того не желая, раскрывает тайну прошедших лет – тайну страсти и предательства, любви и безумия, ненависти и прощения…
Anna Romer
THORNWOOD HOUSE
Если ты вверишь свои тайны ветру, не кори его за то, что он откроет их деревьям.
Солнечным днем прогалина на краю оврага напоминает сказочную поляну. Ленты золотистого света трепещут в верхушках деревьев, а птицы-звонари наполняют воздух звенящей песней. Теплый ветерок приносит пряный аромат полевых цветов, а глубоко в тенистой утробе оврага журчит по древнему руслу ручей.
Но затем, с приходом сумерек, небо быстро темнеет. Среди деревьев роятся, гоняясь за светом, тени. Солнечные лучи исчезают. Когда же с запада накатывает, неся дождь, строй черно-лиловых туч, птицы укрываются в зарослях акации и терновника.
Теперь, в ярком свете луны, это место выглядит совершенно по-другому. Напоминает ночной кошмар. Что-то потустороннее. Открытое пространство, поросшее серебристым мятликом, окаймлено эвкалиптами с черными стволами, а в центре высится валун в форме рыбьего плавника.
Меня влечет к валуну. Кажется, он шепчет что-то, у его основания возникают тени. Я подхожу ближе. По телу бегут мурашки. Я спотыкаюсь в темноте и останавливаюсь, прислушиваясь, стараясь различить звук голоса, приглушенный вскрик или рыдание, но слышу лишь стук дождя по листьям и свое прерывистое, хрипловатое дыхание. Ниже по склону глухо прыгают невидимые в кустарнике валлаби, а вверху кто-то размеренно подает голос – вероятно, кукушечья сова, аборигены называют ее «бубук».
– Брон… ты здесь?
Ответа я не ожидаю, но когда не получаю его, начинаю еще больше паниковать. Я ищу сломанную ветку, дорожку примятой травы, обрывок знакомой одежды, забытый на земле… но здесь нет ничего от моей дочери, ничего от мужчины, который ее похитил.
Я вглядываюсь в тени, пытаясь различить что-нибудь за силуэтами деревьев, которые меняются и качаются вокруг меня. Молния освещает земляную тропку, уходящую вверх по холму через подлесок. Я нерешительно продвигаюсь к ней, потом останавливаюсь. У меня холодеет затылок, когда я чувствую, что я не одна. Кто-то рядом – должно быть, он. Прячется среди деревьев. Наблюдает. Мне представляется, что он скользит по мне взглядом, прикидывая, как лучше нанести удар.
Когда он это сделает, я буду готова.
В любом случае именно это я не устаю себе повторять. По правде говоря, у меня складывается ощущение, будто я уже тысячу раз переживала этот сценарий, мешкая на пустынной поляне в ожидании, когда меня найдет смерть, но всякий раз ошибаясь в критический момент.
Воздух вдруг становится холодным. По моему лицу струится дождь. Деревья гнутся в разные стороны под порывами влажного ветра, и с верхних веток сыплются цветы, принося резкий запах эвкалипта.
Щелкает ветка, громко, несмотря на дождь; звук неприятный – словно косточка сломалась. Я круто поворачиваюсь в ту сторону. Сквозь тучи просвечивает, озаряя поляну, молния. Одинокая тень на другом конце прогалины привлекает мой взгляд. Она отделяется от общей тьмы и движется ко мне.
Я мгновенно узнаю его.
Крупный мужчина. Смутно белеет его лицо, влажно блестит кожа. При взгляде на его лицо кровь стынет у меня в жилах.
– Здравствуй, Одри.
И только теперь я вижу, что в руке он сжимает топорище.
Грозовые тучи синяками пятнали небо над кладбищем. Была только середина дня, но уже стемнело. Большая группа собравшихся на похороны стояла на травянистом склоне холма, укрываясь под ветвями старого раскидистого вяза. На верхних ветках беспокойно перелетало с место на место семейство грачей, их крики только подчеркивали тишину.
Грачи. Тьма. Смерть.
Это пришлось бы Тони по душе.
Я с трудом сглотнула, желая очутиться где угодно, только не здесь; где угодно, только бы не стоять под дождем, дрожа от холода в позаимствованном черном костюме, мысленно прощаясь с мужчиной, которого я когда-то, как мне казалось, любила.
Бронвен стояла рядом со мной, на фоне темно-синего платья ее светлые волосы и кожа лица казались еще ярче. Ей было одиннадцать лет, высокая для своего возраста и поразительно красивая девочка. Она держала над нашими головами зонтик, тоненькие пальцы, сжимавшие рукоятку, побелели.
Невзирая на дождь, невзирая на взгляды и приглушенный шепот за нашей спиной, я была рада, что мы пришли. Кто бы что ни сказал, я знала, Тони был бы не против нашего присутствия здесь.
Гроб завис над могилой на надежных тросах, прикрепленных к стальной раме. На груду земли рядом, которая позднее заполнит яму, было наброшено покрывало из искусственной травы. Землю устилали громадные венки из белых лилий и алых антуриумов. Они выглядели дорого, и срезанные мною розы казались среди них неуместными.
