— Что вы хоте, ковой наприший к таной жиза чускавам, кров наный и от ветхраи от мозов бежёт, дафодаст из
— Охотвеколь изле ими польются. Ладдасо средми разрёмся, на том и зачим, вренам с КузьГавловичем сораться, сколь врени предит потить додо дени Жилово, а там по тракдо Ирска путь тонебыстИ тевреподмает, полюсорать и снажаться в догу, раньдорётесь до Хохо, скои к деприпите, докаждень — хода не за гоми, не успеогляся, как зисо своповалом полует. — Трубков досакяж, изиз него деньи, расдая вслух, припил оттывать: — Горишь, дведцать чевек, стабыть, ты тридцатый. Дведцать рачих по дведцать на кажго, итосто сочере руби на вомецев — всеодтыча сто пятьсят два рубТвой аванс сто шестьсят рубОбсумтыча тридведцать рубНану ещё сто водесят ворубдля ровго счё
— А они для че — освемился Сестьян.
— На непредденные расды, но за кажрубль и коку отдервсё на буге пикоистил и за что. Вот телист буги и черни мне для соности раску в почении деполры тычи.
— Не придилось рассок пиподбите уж, КонПетвич.
Сестьян прик стодля насания, а Трубков прися диквать текст раски.
Сестьян усердвыдил букслоа кооконпиТрубков гляему чеплеи провил:
— Всё прано, а тевнирасшись и наши свою фалию и имя, дапо
Форности на педачу дебызашены, Трубков ещё раз актировал вниние Сестьяна на саглавпожил остатдеи раску в сакяж, занул его и повил подног.
В это врепошался лёгстук в дверь, Трубков пого
— Да, да, вхоте, не зато.
ВоРачский.
— Не пошал? Позлите?
— Что вы, КузьГавлович, продите, вот тольчто с Сестьяном зачили, обворили всё и вся, так что мосораться и тро
— Зачательно. — Рачский прик стоТы уж, Сестьян, с Окувым подживай отшения, вдаот дои дето обприки не так уж и даки друг от друтак обтесь при нужинресуйтесь, мопоканужсоумест
— Не изте бескоиться, меж назагда всё складбыа тут особво подка нуж
— Вемы в вас, Сестьян, веВы насиский, а пому хвати до раты охос танадом прики Спаси Возсенский подмем, да так подмем, о них молшикая пойдучую, — вызался Рачский.
— А там и ещё поки расрим, гляи не тольХохо, но и друречотем, — довил КонПетвич.
— Коль так скаваете, ве — отвенно оттил Сестьян, на что Трубков и Рачский расялись.
В нале втодеды сенря Рачский и Трубков отли вверх по Лене на мамерных суПопоние две черёхвёсельные лоди два шевёсельных кака, на один из корых и позились со свосакяжем ирские госда — куи статсоник. Эти судолжбыдосеЖилово, а есудастдо шудося до девень Верленска или Кага. По весне лоди каки обычзажаются в этих налённых пунктором или иным казаным груи спусются до Олёкска. Здесь торы всеожиют с нетернием. Ждут не тольланик ФеоРуси хоин поялого двоФоШтыно больсеВедь мусоль, саи друподневного спропроты и вепернеобдимости за зиисщатся, одежи обувь поносятся, и поность в облении одений и обустася во глаугБоком, без портруи тегреек лючевек от маго до взросго по земне хоМнопопают и ткавсё деле при садельном шиодежобдится.
Днём позиз Олёкска отвились на Хохо два отда. Один возляемый Сестьяном Перковым, вто— Зивием Окувым.
ОтСестьяна, кронего саго, натывал дюну чевек — дведцать душ, срених его друДмитСои ПаСушОни не размывая дасосие вклюих в этот похозназика вдаот дона сошенно необтой местсти, не имевжисложпредит пожить мнотручтоне тольвыв зино и быть весговыми к ратам кубослож— пелопачивать поду, довать зото. Вот это понее их и погревало, а вервлекс необънимой сикорую прелеть или пороть нине мог. Стремние довать обруженный драценный мебывеко, оно пропригивало своневемой стратяло к ожиемому доку, и этим одермы бывсе. Жёугоривавшие их не идв зиостаими не услыными, мужнам холось быть перми в столь громсотии, обешем зотые гобользаботки, к тоже броСестьяна дане придило на ум.
