— Наже, день отли на отпряне веся! Ну, седня веками по списвопройся, ух наримся! — ливал Нитин.
— Вот и восзуемся без проления, — с удотворением в госе пронёс Лапа глами уже исдолвязого мука. — А до бадеснала ула
Бебрысый запо коно в речи покал в восвою роЛаппошёл к бегу, к нему приединился и Нитин. Вмедолись, комучок зачит стирТот выс мокодежтщано её оти разжил на камсуся, прии молгляна ре
— Как звать-то? — Лапприря
Долвязый мельгляна Лапва, певёл взгляд на Нитина — виих чаратают насо все
— Еме
— А меСтеэто мой друг Валий. Отда приЕме
— С Закалья. Там рося, там и взросстал, жеся, детпоа корто, окромеих нековот проо зотом прике и айсюденьобели больи с друдевень солись душ нескольи тролись соща в догу даль
— Земки-то есть, или один из сводени при
— Как скавсе мы земки, на одземролись, она нас всех на седери кор
— Мудслоглалишь, а раности не хвает.
— Не помаю, о чём ты?
Лапподещё блик ному знамому и шепему в ухо:
— Ниго не хорасзать про зотишко?
— Казотишко? — восом на вооттил Емено гучуть дрогли, что не скрыот глаз соседника: «Ага, запил!»
— Да то, что умыкты от прика, а тане прони наство, ни поцейские, устротеВарломеевскую ночь, нов канлы обуи поэх как наго, а там не знаю, вывешь или нет?
Емевздрогот резго порота беды, сжалруопулись пле
— Страш — тинадал Лап
Емемолвненость растия его тайлегтяжгрувнутжита, дутретала от нанувшейся немиемой бе«Препреждали, что ждёт кажго на прике за хиние драценного мела. А этот Стезнаи досёт, проКак же неосмоттельно… Модать ему часть?» — вспыхла в гове Емена нада.
— Быдене удерся, чёрт потал, с соувезхолось… А как смотесполюсь?
«Да еспунуть тетак и всё отно вызет нам бовзболткои свого с Васьлися. Нет уж, по-инопопим», — помал Лапи упрек
— Хозарать нас, не на тех на
— Умовас, не досите на меумо — Емезалил, как безная гоная сока, на главыпили слёОн предвил секаво это — быть в окопод приром надрателей с утра до поздго вера тятяжтруд где-то на краю свеи так долгодовёт ли, верся ли до.. И готаего охвала, что грудь сдало нощей бои сластью с дрово всём те
— Ну-ну, доно убися, мы с Валием в дочики не намались, а пому успося.
Емесмахслеи был во всём внинии, а Лапсвоё:
— У нас тозото имеся, но храв наном мене как ты, легверный. В наном, помаешь, чтоб кононе подчил, мы в этом денабиА ескто, кронас, тепритил, об этом не дуНаду-то висколь паа люразЖалсгимоот свопроты.
— И где ж утаваете? — вынул Еме
— Вот расжи те
— Помаю, невпад спро
— Коче, есховыхвасвой наленный зада с остоностью и от глаз стоних до нас. Буждать у речвон у токама там и тродо тайка, своё дожим и твоё опрелим, а там попай с ним как знаНо про тайни-ни! А в наш кузанешь, считы не жи
— Чу, чтоб мне сгов огне! — зарил Еме
Емесосвою вышую одежи навился к изке, в корой провал. Стресс до конне понул его, но обчение напило. Он был рад, что всё ободвое свителей пощенного им мела, таже «умелькак и он, лишь с разцей окались хитего и зото скрыют в наном тайке, в кором и ему погут врено остана храние, а в консена споно заупавать нано в коку и… До севрени его часто пощала трега, как бы кто из стателей, коон отствует в изке, не заслуно в его веа то и с умыс— люпытных хвает. А где спрявованное зото, теся в доках, а кажраз завать — моповпро
— Ну, как я его погрел? — Лапполаоб ла
— Я дуу него гланажу вызут, коты приего, а про тайвомя вверпона крю
— ПоВасьтико зото свери верся, буждать закальца. Дуон не зажится, тестрах бевпеди него. — Лапдоно ухнулся.
Емедейтельно верся быстРуприживал что-то за пахой, не пощённым невемо, но Лапи Нитин значто он там так бено примал к сеОт быго страосталлишь осанеконерности, но и натало острое жение скобы постить наленное в наном тайке, изное его нознамым.
