Весомый вклад в изучение региона внес шведский путешественник Свен Гедин (1865–1952 гг.), которого Ю. Н. Рерих называл великим ученым, создавшим себе «бессмертное имя в анналах географии». С точки зрения классической археологии, его изыскания в Центральной Азии в конце XIX— начале XX века, носили весьма поверхностный характер. В частности, абсолютно ненаучной принято считать его методику работы на культурно-исторических памятниках: в поиске интересных находок швед временами предоставлял полную свободу действий своим подчиненным, и те, согласно его собственному признанию, «соблазненные обещанной за какие-нибудь документы наградой, шатались с лопатами и рылись в самых невозможных местах». Путешественник, между прочим, не скрывал, что интерес к этой отрасли науки у него вызвала увиденная в Кашгаре коллекция раритетов, которую собрал русский консул Н. Ф. Петровский.
Однако именно экспедиция С. Гедина в марте 1900 года смогла в районе озера Лобнор отыскать древний и легендарный Лоулань. Выдающемуся открытию способствовало счастливое стечение обстоятельств. Попытка выкопать в пустыне колодец оказалась безуспешной, поскольку единственную лопату нанятый рабочий Эрдек забыл примерно в 20 км от места ночевки. За крайне необходимым для дальнейших поисков орудием труда его отпустили одного с инструкцией идти строго по следам, оставленным экспедицией, но ночью налетела сильная буря, которая замела все следы и породила серьезное беспокойство за судьбу Эрдека. Тот появился с лопатой лишь ближе к вечеру и рассказал потрясающую историю.
Заблудившись во время бури, он наткнулся на холм, где увидел выступившие из-под слоя песка развалины нескольких домов. Вокруг валялись топоры, куски металла, керамическая посуда и старинные монеты; их рабочий счел необходимым захватить с собой. Кроме того, он подобрал две резные доски, но был вынужден бросить их, так как очень устал и торопился догнать товарищей. Эта информация мгновенно изменила планы С. Гедина на следующий год. Испытывая в тот момент трудности с водой и ввиду быстро приближающегося жаркого сезона, исследователь решил провести лето все-таки в Тибете, а зимой вернуться к Лобнору.
Спустя почти год удалось определить место находок Эрдека. Из 8 построек 3 были в сравнительно хорошем состоянии и располагались как «присутственное место»: одно главное здание и два громадных флигеля, между ними двор, ограниченный забором. Основное сооружение, по мнению шведа, представляло собой буддийский храм, там же нашли деревянное изображение Будды, медные монеты, глиняные чашки, образцы резьбы по дереву, фрагменты материи, обуви и т. д. Особую ценность представляли несколько сот бумажных обрывков и 42 деревянные («в виде линеек») дощечки с надписями. Они и должны были дать достоверные сведения об открытом поселении и живших когда-то там людях.
Собранный материал впоследствии был передан работавшему в Висбадене немецкому синологу Карлу Гимли, который в итоге датировал китайские документы концом III — началом IV века. По его мнению, место, где они были выявлены, с большой долей вероятности принадлежало богатому китайскому купцу, занимавшемуся извозом и пересылкой писем в Дуньхуан (совр. провинция Ганьсу). Это обстоятельство доказывало наличие регулярного почтового сообщения между двумя населенными пунктами. К. Гимли же установил, что обнаруженный С. Гедином город — хорошо известный в истории Лоулань, жители которого таинственным образом покинули свои дома.
Среди интересных находок экспедиции швед выделил два бревна с вырезанными на них стоящими и сидящими изображениями Будды. На одном из орнаментов между листьями и вьющимися растениями была хорошо видна рыба. Как справедливо заметил С. Гедин, художнику, наверное, не пришло бы в голову ее запечатлеть, если бы она не имела особого значения в данной местности и «не составляла важную часть пропитания народонаселения». Путешественник утверждал, что административный центр древней страны находился около открытых им башен, а рыбацкие хижины располагались вдоль берегов и «исчезли в гораздо более короткий промежуток времени».
Любопытно, что в 1901 году удивительное место в безбрежной пустыне сумел отыскать казак Забайкальского казачьего войска Шагдуров, он же нашел и первую дощечку с непонятными письменами. Позднее выяснилось, что это индийские надписи, выполненные письмом кхарошти. Вообще казаки сыграли значительную роль в далеких странствиях С. Гедина. Не случайно, например, описание экспедиции шведа по маршруту Тарим— Лобнор — Тибет (1899–1902 гг.) посвящено «данным в мое распоряжение по всемилостивейшему повелению Его Императорского Величества императора Николая Второго четырем казакам— Сыркину и Чернову из Верного (до 1921 г. название города Алма-Ата. — Н. А.), Шагдурову и Чердонову Забайкальского казачьего войска — в знак дружбы и искренней благодарности за молодецкую их службу, за понесенные труды и за преданность, оказанную ими в течение всего нашего совместного путешествия».
