И может ли такое быть, что о тайнике Тамила Афанасьевна ничего не знала? Коробка выглядит так, словно к ней сто лет не прикасались, как и бумаги, перевязанные красной тонкой лентой, все еще яркой и живой в свете тусклой люстры. Как эти сокровища оказались в квартире старухи? Вот это трюмо и секретер – откуда они у нее? Ведь остальная мебель – совершенно обычная советская рухлядь, такое можно найти почти в каждой квартире. И среди этого хлама явно старинные предметы мебели, место которым скорее в музее, чем в квартире старухи, окончившей свои дни в муниципальной больнице и похороненной за счет сердобольных соседей в дешевом гробу на дальнем городском кладбище.
Она либо не подозревала о тайнике, либо просто не знала, что делать с сокровищами, но я все-таки склоняюсь к первой версии, потому что и коробка, и бумаги выглядят так, словно их никто не трогал с того момента, как они были уложены в тайник. Причем коробка подобрана под размер тайника, а бумаги заполнили оставшееся пространство, и при постукивании стенок пустота не могла быть выявлена. А это значит, в трюмо тоже вполне могут быть тайники, только вот башенки с короной там нет. Там две башенки по бокам, массивные и на вид очень интересные, но совершенно монолитные.
Я перебираю украшения и боюсь даже представить, сколько все это может стоить. И они точно не пригодятся мне: как только попытаюсь что-то из этого обратить в деньги, проживу я очень недолго. Ровно до тех пор, пока заинтересованные граждане не выяснят, где остальное добро. А потому я ничего из этого трогать не стану, я даже с собой взять не смогу.
Или смогу? Пожалуй, я смогу взять это и положить в свою банковскую ячейку, но у меня нет ни ключа, ни документов, а без документов в банке делать нечего. И отмычки мои тоже у Билли-Рея, а потому сейчас я положу все обратно, а как появится у меня четкий план, вытащу, изучу подробно и потом уж решу, что делать.
Из кучки украшений я беру только тоненькое колечко с красиво ограненным голубоватым камешком размером с горошину – его, наверное, можно будет продать, не привлекая внимания. Остальное прячу от греха подальше. Утрамбовать, как было, оказалось очень сложно, зато теперь коробка снова плотно закрыта, убрана в тайник вместе с бумагами, а тайник закрыт. Что ж, продолжим поиски.
В гостиной комод, в котором ящики с какими-то счетами, бумагами и бутылочками из-под лекарств, в нижнем ящике несколько свернутых гардин, в одну из них завернут конверт. Так, вот и наличные, их немного, но на первое время хватит. Я смогу затеряться в городе, выйти на Форум и попросить помощи. Я смогу позвонить людям, которые дадут мне совет. И я смогу спрятаться от мерзавца Билли-Рея, который решил, что он может командовать мной.
Я складываю вещи на места так же аккуратно, как они были уложены, следы обыска не должны быть заметны. Вернувшись в спальню, я снова осматриваю комнату. Трюмо притягивает мой взгляд, но я не обнаруживаю никаких тайников – ничто не указывает на наличие потайного отделения. Деревянные цветы, листья, птицы, олени – искусно вырезанные в красном дереве, они образуют единый узор, ничего лишнего, ничего, что нарушало бы гармонию узора.
Кроме, пожалуй, единственного яблока на яблоне, под которой Адам и Ева совершили кражу и наслаждаются незнакомым вкусом экзотического фрукта. Бог свои яблоки охранял только добрым словом, но история показала, что кнут и доброе слово действуют намного эффективнее. А вот единственное яблоко на яблоне указывает на неурожай, а в райском саду неурожая быть не может по определению – Бог он или не Бог, в конце концов, чтоб яблоня давала всего пару яблок, одно из которых украли неблагодарные людишки? Нет, яблок там было ведра три, я думаю, – а висит одно. Адам и Ева не могли стрескать оставшиеся, они и за одно-то не успели приняться как следует, когда были застуканы на горячем, так где же остальные?
Я рассматриваю орнамент. Ну, вот одно яблоко я вижу у ног оленя, еще одно – в сплетении цветов, еще одно – под лианой, оплетающей столбик, еще одно спряталось в сердце цветка, а это просто над самой кромкой рамы, и два закатились под лист. Итого их семь, и разрази меня гром, если это ничего не значит.
Я по очереди нажимаю на яблоки, но ничто не происходит. Нет, яблоки эти неспроста… А что ж это я забыла о яблоке в преступных руках Евы? Вот только у нее в руках яблока нет, оно у Адама. Грехопадение свершилось, он взял из ее руки запретный плод и задумался, как от него откусить, но яблоко выглядит целым, и если предположить, что оно было сорвано первым, а остальные посыпались, как домино, то включаем в схему его, идем по часовой стрелке, а висящее на дереве будет последним… и – да, теперь эти яблоки подвижные, сговорчивые и круглые, и что-то щелкнуло в недрах трюмо, и панель под зеркалом открылась как шкатулка.
