— Думаю, чашка чаю у вас найдется,— сказала Китти, одаривая его самой обаятельной своей улыбкой, после чего решительно зашла внутрь и села за столик. Это сработало. Владелец гостиницы закрыл дверь и принес нам не только чаю, но и по маленькому кусочку салями и сыра.
— Вы англичанки? — спросил он.— Тогда вы сможете мне помочь. Пожалуйста, скажите ему, что я попаду в беду, если он здесь останется. Мне очень жаль.
Говоря эти слова, он вывел из внутренней комнаты высокого молодого человека в кожаной куртке, надетой поверх серо-голубой формы летчика Королевских военно-воздушных сил.
Англичанин рассказал нам, что его зовут Уильям Грей и что он застрял в Дюнкерке, где не смог погрузиться на отплывающие суда.
— Если вы скажете этому приятелю, чтобы он дал мне гражданскую одежду,— сказал он в заключение,— то я смогу позаботиться о себе сам.
Китти перевела.
— Quelle folie! (Какая глупость!) — воскликнул хозяин.— В гражданской одежде немцы расстреляют его как шпиона! А так он станет военнопленным.
Грей немного помолчал, затем, смущенно улыбнувшись, поднялся.
— Мне лучше уйти отсюда и никого не впутывать,— проговорил он.— Вас не затруднит спросить у него, сколько я ему должен?
Я сжала руку Китти и зашептала ей на ухо:
— Не дай ему уйти! Ты заметила — он очень похож на бедного Ирвинга, когда ему было 20 лет? — Китти хорошо знала моего брата.— Наша машина здесь,— продолжала я,— мы сможем спрятать его в багажнике.
Багажник в автомобиле Китти открывался не снаружи, а изнутри, для чего нужно было откинуть заднее сиденье. Даже если немцы нас остановят, вряд ли они станут там кого-нибудь искать. Улыбнувшись мне, Китти сказала:
— Нам нужно поговорить с вами, мистер Грей.
И вот мы, две респектабельные дамы средних лет, ехали по уже вражеской территории в компании английского летчика, пустившись в приключение, которое еще считанные часы назад показалось бы фантастичным.
До Парижа мы добирались всю ночь. Когда я снова увидела Эйфелеву башню, у меня сжалось сердце — на ней уже развевался флаг со свастикой. Мы объехали Триумфальную арку и остановились у дома 2 на рю Бальни д’Аврикур — нашего дома.
— Мне лучше пойти первой,— произнесла я, с трудом сдерживая дрожь: казалось, что нацисты прячутся повсюду и вот-вот выскочат.
— Подожди! — быстро прошептала Китти. По улице шагал немецкий конвой, который вел французского солдата. Когда они скрылись за углом, Кигти обернулась.
— Мистер Грей!
— Да? — послышался пригл>шенный голос.
— Мы сейчас выйдем, а вы подождите немного. Потом следуйте за нами.
Мы стали выбираться из машины. Я подняла кнопку-фиксатор и открыла дверцу. На какой-то момент мне показалось, что ноги слишком слабы, чтобы держать меня.
— Вы не должны так рисковать из-за меня,— заговорил мистер Грей.— Я не понимаю...
— Послушайте, молодой человек! — решительно перебила его Китти.— Теперь это наше общее дело, и мы должны его разрешить.
Легко сказать, что мы должны были найти выход из нашего' положения, но мы совершенно не представляли, к кому можно было обратиться за помошью. Единственный человек, кому мы доверились, была наша горничная-бретонка Марго, зная, что она нас не выдаст. Гестапо тем временем проводило розыски укрывшихся солдат, оцепляя целые кварталы и методично проверяя дом за домом. Целую неделю мы жили в страхе, ежедневно ожидая, что они доберутся до нас.
Но однажды вечером Китти задержавшись к ужину, с шумом влетела в гостиную — я знала, что такое появление означало хорошие новости — и воскликнула:
— Этта, ты помнишь Шанселя?
Я прекрасно помнила этого человека. Мы работали вместе с ним в «Фойе дю Сольдат», французской организации, аналогичной американской USO[4], до нашей безуспешной попытки бегства.
— Я столкнулась с ним в подземке,— продолжала Китти.— Я верю ему и думаю, что он сможет нам помочь. Завтра днем мы с ним увидимся.
Мы сидели все вместе в гостиной, допивая последний драгоценный кофе, и обсуждали предстоящую встречу, которая, как мы надеялись, должна была положить конец нашим тревогам. Впервые за все время я видела, что Уильям улыбался.
И тут зазвенел дверной звонок. Я до сих пор помню испуганное лицо Марго, когда она быстро вошла в комнату, закрыв за собой дверь.
— Это немцы.
Первой оправилась Китти.
— Солдаты?
— Нет, гражданские.
— Гестапо! — ахнула Китти. Стало так тихо, что я могла слышать ее напряженное дыхание. Мгновенно собравшись, она повернулась ко мне.
— Уведи Билла в свою комнату и постарайся его там спрятать,— и, быстро оглядев гостиную, добавила: — Возьмите с собой третью чашку. Скорей!
Как только мы вышли, Китти, повысив голос, заговорила нарочито нетерпеливым голосом с перепуганной служанкой:
— Поторопись, Марго! Не заставляй господ ждать.
Уильям сел на мою софу, опустив голову и сцепив пальцы рук. Внезапно в моем смятенном сознании четко зафиксировались попавшиеся мне на глаза фотографии мужа и брата на туалетном столике, и я поняла, как брат может нам помочь. Бросившись к Уильяму, я схватила его за руку.
— Быстро снимайте одежду и ложитесь в кровать! Изобразите из себя больного.
