«Человек в своей причастности Человеку небесному объемлет в себе все в положительном всеединстве. Он есть организованное все или всеорганизм. „И как в росинке чуть заметной // Весь солнца лик ты узнаешь, // Так слитно в глубине заветной // Все мирозданье ты найдешь“ [
Применительно к бесконечной Вселенной в ее неразрывном единстве с космическим кораблем — планетой Земля — и его фатально обреченной корабельной командой — человечеством — натурфилософский аспект вселенскости огня и огненной стихии прозорливо и вдохновенно раскрыл Тютчев в одном из шедевров своей философской лирики:
Непреодолимую методологическую трудность обнаруживает и проблема тьмы. Ночное небо, издавна поражающее и вдохновляющее людей своим звездным великолепием, в большей своей пространственной части представляет собой тьму, а не свет. По древней натурфилософской традиции — индийской, китайской, византийской (Иоанн Дамаскин), тьма считалась самостоятельной субстанцией (а не отсутствием света, как принято объяснять в современной учебной и справочной литературе). Древние эллины также считали тьму первичным началом: по Гесиоду, все многообразие мира произошло от соития Ночи и Мрака, которым, однако, предшествовал Хаос; по Гигину, напротив, Тьма (Мгла) сначала самостоятельно произвела на свет Хаос, а лишь затем, разделив с ним брачное ложе, произвела на свет весь видимый и невидимый мир. Античные философы — и, в частности, неоплатоник Прокл в комментариях к платоновскому «Тимею» — обосновали существование «непроницаемой тьмы» как последнего глубинного основания Природы. Тьма, с данной точки зрения, — «огромная бездна, беспредельная по всем направлениям», «последняя бесконечность», объемлющая весь мир. Она — «местопребывание первосуществ, в котором нет ни границ, ни дна, ни опоры».
Обстоятельно философская концепция тьмы разработана в «Ареопагитиках», написанных под значительным влиянием неоплатонизма. Входящий в корпус Псевдо-Дионисия Ареопагита трактат «Мистическое богословие» начинается с главы «О сущности таинственного мрака», в которой говорится об излучении тьмы и ее сверхъестественных лучах. Неизвестный автор так формулирует задачу теоретического осмысления проблемы (которая, добавим от себя, до сих пор не получила внятного физического истолкования): «Этот мрак светит в самой мрачной тьме, превосходя всякую ясность, и, оставаясь во всяческой непроницаемости и незримости, преисполняет прекраснейшим блеском умы, плененные очами». Да и более близкие к нам по времени мыслители настаивали примерно на таком же подходе. Достаточно неожиданным, к примеру, представляется в гегелевской «Философии природы» утверждение, что тьма обладает самостоятельным, отличным от света существованием, а материя есть по существу то же, что и тьма. Теоретическая физика и космология на новых витках своего развития возвращаются к этой старой философской концепции.
Известно и представление, не просто выводящее огонь из тьмы, но и полагающее, что сама тьма является огнем, хотя и «черным»: «Тьма» — это черный огонь, сильный цветом. Есть красный огонь, сильный видимостью, желтый огонь, сильный формой, и белый огонь, цвет которого заключает в себе все.
«Тьма» же — наисильнейший из всех видов огня, и именно он обуял «тоху» [
