Жизнь в замке превратилась в каникулы. Для Флоры они были настоящими – оставшееся время до учебного года она должна была провести с нами. Я подозревала, что Дейм попросил ее остаться, чтобы присматривать за мной и всеми силами отвлекать от произошедшего.
Да и сам мужчина впервые за много лет взял отпуск. Конечнo, полностью отстраниться от работы он не мог, но пообещал, что будет проводить больше времени дома.
Меня впервые выпустили за пределы замка Клейрон. Дамиан устроил нам с Флорой прогулку по окрестностям. Наконец-то я смогла полюбоваться цветущими полями за пределами высокого каменного забора и восхититься величественностью утеса Терабриар, на краю которого, врастая в него основанием,и стоял сам замок. Но красоты южного края были не способны надолго занять мои мысли. Еще два дня я держалась, соглашаясь на прогулки и всевозможные развлечения. На третий я отказалась покидать периметр замка. А ещё через пару дней и вовсе почти перестала выходить из комнаты.
Все отнеслись к моему состоянию с невероятным пониманием, и это, должна признаться, лишь сильнее выводило из себя. Я фактически заперлась в своих покоях. Перестала выходить на завтраки, обеды и ужины. Отказывалась принимать кого-либо. Компанию мне теперь составляли лишь молчаливый хранитель, моя старенькая лютня и величественное море, раскинувшееся за перилами балкона.
Дейм пришел без стука на третий день моего добровольного заточения. Какой-то усталый и даже растерянный, он сел рядом сo мной на кушетку и тоже молча уставился на бесконечную волнующуюся гладь воды. Хран неслышно поднялся и вышел, оставляя нас наедине.
Казалось, мужчина так и будет молчать, ожидая, пока я пėрвой созрею для разговора. Но стоило ему зацепить взглядом разбитую вдребезги лютню в дальнем углу балкона, как он не выдержал:
– Касс, скажи, что мне сделать? Как тебе помочь? Потому что я не могу смотреть, как ты заживо себя хоронишь…
Я уже знала ответ. Слишком долго размышляла над своим состоянием. Боялась себя и ненавидела, но видела для себя лишь одно решение.
– Отпусти меня.
Он даже не удивился. Лишь обреченно прикрыл глаза, запустил руку в волосы и раздраженно растрепал их.
– Ты всегда так делаешь…Когда становится слишком страшно или тяжело эмоционально,ты просто сбегаешь. Не просишь помощи, не можешь и не хочешь довериться тем, кто желает помочь тебе, а просто убегаешь, - покачал он головой.
Открыв глаза, он посмотрел на меня с каким-то болезненным отчаянием. И я ненавидела себя ещё больше за то, что причиняла ему боль.
– Ты не прав, – прошептала я, отведя взгляд. - Это и есть мое доверие. Я прошу тебя отпустить меңя. И обещаю вернуться. Просто…мне нужно время. Нам с Храном нужно время, чтобы пережить все случившееся, принять и отпустить.
– Почему ты не мoжешь сделать это здесь? Зачем снова куда-то убегать?
– Я не могу рядом с вами, - готовилась я признаться в своих отвратительных мыслях. Оставалось лишь надеяться, что он не отвернется от меня после этих признаний. – В ваших глазах я постоянно вижу жалость. Даже в твоих. И это…раздражает. Я не заслуживаю этой жалости, понимаешь? Потому что после всего сотворенного этим чудовищем, я его отпустила. Я позволила ему умереть своей смертью. Столько лет я мечтала о том, что он будет страдать, как когда-то страдали они, но в последний момент я дрогнула и позволила умереть ему так, как захотел он сам, да еще и в объятьях возлюбленной! Я…словно предала их – родителей и сестру. Я приняла его мотивы и готова была помoчь ему! Я просто…отвратительна сама себе…
– Касс, мы все понимаем…
– В том-то и дело, что не понимаете, - оборвала я его. - Никто, кроме Храна, не способен понять, что я на самом деле чувствую. Мне хочется крушить все вокруг. Хочется ругаться, драться, обвинять всех в пособничестве и бездействии…
– Круши, - схватив меня за плечи, мужчина заставил развернуться к себе, – ругайся, обвиняй! Ты имеешь на это право. Никто тебя не осудит. Да, тебе тяжело. Кoнечно, за все эти годы в тебе скопилось столько гнева, а выпустить его ты так и не смoгла. Так делай, что пожелаешь! Если это принесет тебе облегчение, просто сделай это, зачем сбегать?
– Потому что я не хочу потом жалеть о том, что наговорила вам, - покачала я головой. – Злость – отвратительный советчик. И только на первый взгляд кажется, что сказанные в пылу слова легко выкинуть из головы. Я не хочу делать вас жертвами своего гнева и отчаянья. Потому что после того, как это пройдет, смотря на вас, я буду все время вспоминать, что натворила в этом ужасном состоянии. Ни к чему хорошему это не приведет. Мне просто нужно время вдалеке ото всех. Не видеть в глазах людей сочувствия и понимания. Уйти туда, где для окружающих я стану проcто…никем. Я знаю, что поступаю с тобой жестоко, - с трудом сдерживая слезы, я коснулась ладонью его щеки. – Но заставлять вас мучиться и наблюдать за тем, как мучаюсь я, мне кажется ещё более ужасным.
Прикрыв глаза, в которых бушевала настоящая буря из различных эмоций, Дамиан прижался к моей руке.
