Первое объемное научно-популярное исследование закрытых городов России, также известных как ЗАТО. Уроженка «Сороковки», некогда закрытого города «Озерска», Надежда Кутепова совместила в одной книге разрозненные данные о раскиданных по стране частях «атомного щита» СССР. История и современность, факты и воспоминания, бытовая жизнь и большая политика – эти пересечения образуют максимально полную картину того, что происходит за стенами объектов, которые до сих пор живут по другим правилам, нежели все остальное государство.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Когда я была маленькая, я очень хотела знать вот что.
1. Почему наш город, у которого нет собственного имени, охраняют солдаты и почему проверяют наши документы каждый раз, когда мы приезжаем и уезжаем из него. Начать заикаться на вопрос о моем имени или имени моих родителей – это означало попасть под подозрение, что, может быть, я и не та, за кого себя выдаю.
2. Почему мы так хорошо живем в нашем безымянном городе, у нас есть все на полках магазинов – колбаса, конфеты, даже черная икра в буфете местного Дома культуры, одежда, мебель, немецкие куклы в универмаге, а в других городах, которые незакрытые, люди живут плохо, ничего нет, а за молоком очереди с пяти утра. Мне казалось это несправедливым, потому что люди, которые жили в тех, других городах, выглядели так же, как мы, обычные люди…
Строго сдвинув брови, мама отвечала мне: «Потому что наш город особый. А почему он особый – об этом мы вопросов не задаем».
Про самые обычные «необычные» вещи говорить было совершенно нельзя. Зато можно и даже нужно было знать, что наш город интересует шпионов, потому что он секретный.
А почему секретный? Вокруг лес, озера? «Об этом мы вопросов не задаем!» – твердила мама.
Мне казалось странным, что все вокруг знали о существовании нашего города, но сразу делали большие глаза и многозначительно поджимали губы, как только в беседе мы вдруг на него натыкались.
Когда мне было семнадцать лет, в 1989 году, город перестал быть секретным. Когда мне исполнилось двадцать два, он получил свое настоящее имя Озерск. Я с нетерпением открывала вновь вышедшие карты того времени и искала свой город. «Мы есть! Мы существуем! – ликовало мое сердце. – Теперь в нашем городе люди могут официально рождаться и умирать!»
Больше всего я была рада тому, что стало можно задавать вопросы, свободно получать ответы на них и не бояться. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что город перестал быть секретным фактически только на бумаге. Для большинства жителей нашего города, а также людей с Большой земли (так мы называли всю остальную Россию) вопрос, перестал ли наш город был секретным, продолжал оставаться загадкой, некоторые даже предпочитали – им так было спокойнее – думать, что он по-прежнему секретный. Забор, колючая проволока, солдаты – все это никуда не исчезло. Изменился вид пропуска, но проходить проверку своей личности все равно нужно. Заявление на въезд родственников обязательно, а отказ всегда очень вероятен.
Я искала, читала, училась и удивлялась! Сначала я долго и терпеливо отвечала на вопросы индивидуально всем, кто мне писал и спрашивал, потом, в качестве юриста, я стала писать все то же самое юридическим языком в исках и жалобах, защищая тех, кто не смог объясниться сам. В 2005 году, войдя в комиссию Росатома, я написала Сергею Кириенко (в то время глава Росатома, сегодня глава Администрации Президента) документ под названием «Конституционно-правовой анализ нарушений прав граждан при осуществлении особого режима ЗАТО», который был принят, и часть моих предложений даже вошла в поправки к законодательству.
