Состояние губительно, ибо не несет успокоения. Острее ножи, втыкающиеся в сердце, и там остаются, как данность, что случилось, а теперь не исправить. Это собственность вины, когда ты не совершал, но исходит от тебя, ибо не можешь рассудить, а следуешь за эмоциями, которые управляют, так как отдал рассудок в пользование, потому нет власти. Нет искреннего, жизнь стала воспроизведением прошлого смысла, когда не ушёл с головой в состояние, когда теряешь контроль, а можешь обвинять, не видеть оправданность обвинений. Но мозг не разгадает правду, потому уходишь. Не можешь оценить нанесенный ущерб, если вечно жить осуждением, меняющим вид на жизнь. Становится больно и одиноко. Чувства радости и покоя покидали меня, становилось холодно, пусто и одиноко, что ничего не спасет, а главное, избавить от ощущения, когда вина убивает изнутри. Не могу спокойно относиться.
Никак не стремлюсь к выходу из положения, ибо сам стал виной за поступки, ушел из реальности в страну переживаний, которая губит повторами быт. Нет возможного шанса исправить ситуацию, которая хуже становится, ибо нет другой реальности, либо тебя, что живет не здесь, а в жизни реальной. Ибо нет спасения. Кто-то со стороны может отогнать порыв, мысли, которые в губительном порыве душат, разрывают голову, и без боли нельзя прожить ни один миг из испытания. Вина такая, ибо исходит из головы, там гнездится, потому надо скорее прийти к осознанию, что не надо жить вечным обвинением, выйти из него, в чувство покоя. Никак не наступит успокоение, будет вечная совесть внутри, которая грызет, не может достичь спокойствия и понятия разумности, где нужен свет и покой, а его нет…
Губительный ход боли, мешающий карты рассудка. Становишься нервным, думаешь, всё виновато, а не ты, что не может идти. Не обстоятельства такие, в тебе нет понимания, как избежать коллапса чувств, которые захватывают сознание неизбежностью. Жизнь превращается в осязание, что необходимо достичь, потому поток мыслей, слов захватывает сознание, не знаешь, как уйти из состояния, дабы войти в покой, которого определенно заслуживает. Не лежишь, как лист, погруженный в переживание, не можешь взлететь, избежать судьбы. Движение сможет даровать покой, так не хватающего, если жить в положении рассудка, тратить силы на мысли, которые могут завлечь себя, но из них ничего не извлечешь. Упадешь ниже, на порядок вдумчивости, не сможешь решить, живешь ли ты, или мертв.
Это состояние бездействия, когда достигая порога цели, человек сдается, и не может дальше шагнуть, ибо истлел в пути, ибо столько нервов было съедено в укоре, что поступил так. Но тогда знал лучше, так как исходил не из цели родных людей, желающих привычной жизни, которая заключалась в стоянии на месте. А я исходил, чтобы жить самостоятельно, не думая, что подумают родные. Но так, как думалось, не получилось явить в жизни, потому переживание захлестнуло больше, начал терять рубежи самоконтроля, копаться в чувствах, думая, что могут дать ответ на то, зачем поступил, не иначе. Пришла совесть. Её начали гложить переживания, когда делаешь, что думаешь, надо ли было сделать по-иному, но в финале никакого эффекта не приносило, лишь дальше уходил в безрассудство. Забывал, родители дали добро и не искали злобных чувств по отношению к нам, а всё также, умеренно, но скоро мчался в пропасть восприятия, осуждения, угрызения, то есть в бездну бывших намерений.
Самое страшное в ситуации проблемы, которые сам придумал, значит, только я могу исправить, ибо то, что происходит в голове, возможно в нагнетании ситуации, если дать волю чувствам, то ничто не будет свободным, лишь бывшим в рабстве страха, как главной цели истязания. Страдаешь, что не в силах взять под узду, а отпускаешь табуном вытаптывать траву рассудка, поэтому больше находишься не в реальности, а в вымышленных идеях. Будто знаешь, иной человек подумал, потому наряжаешь слова в оценочное суждение, граничащее с инфантильностью и безрассудством разума, который уходит в путь, который ни к чему хорошему не приводил. Нельзя долго переживать состояние, голова устанет и не даст мыслей, кроме пса совести. Грыз и дальше, насколько позволяют нервы, которые с каждым разом становится больше, потому нельзя передать оказанное влияние.
