Ночью я говорил с Рейдзи, глуша боль и усталость обезболивающим и силой воли. Тот же самый метод использовал и после, когда разговаривал с Витой и Сецукой. Затем началось собрание, и... Где-то в его середине действие обезболивающего стало заканчиваться. А колоть повторно врач категорически не советовал.
Так что единственным моим оружием в борьбе с болью осталась сила воли.
А ведь после собрания ещё нужно было поговорить с каждым лидером «Малахитовых щитов» и с нашими бойцами... Параллельно отбиваясь от медика, пытающего отправить меня на кушетку.
В общем, лечь я смог только под утро.
И спал сразу с тремя капельницами.
Как их из меня вытаскивали— не помню. Но помню агонию, жар по всему телу, дрожь, липкий пот. И голос этот дурацкий, принадлежащий грайм-лорду, нашептывающий всякие гадости...
Хотя голос мне, скорее всего, снился. Тело, как могло, боролось со свалившейся колоссальной нагрузкой.
Нда уж, если бы не экспресс-курс жёстких тренировок с отцом, Светой и «тигрятами», вряд ли бы я смог противостоять Тиграну.
После тяжёлого сна я проснулся, чтобы вновь окунуться в жестокую реальность.
Реальность, в которой у нашего синдиката происходило прощание с погибшими, похороны и поминки. Где мне, как лидеру, необходимо произнести уверенную речь перед выжившими, подарить им надежду и веру в светлое будущее.
Однако клокочущая в груди ярость может всё испортить. Я должен оберегать своих бойцов от бесполезных битв. Наш главный враг — граймы. Битвы между кланами и синдикатами — несусветная глупость!
Но как же мне хочется отправиться в стан «Серых орлов» и крушить всех, кого увижу, ведя за собой своих воинов!
Однако нельзя!
Не говоря уже о том, что в «Серых орлах» вряд ли сейчас состоит хоть кто-то из напавших на нас ночью людей. Да, там Артур — он не уволился «таинственным образом» из рядов «орлов» и до сих пор их босс. А значит сто процентов в курсе того, что происходило ночью и, вероятно, даже сам отдал на это приказ.
Но остальные-то люди в «орлах» ни при чём.
А где искать Тиграна и бойцов в чёрных одеждах без опознавательных знаков? Бес его знает.
А ведь среди этих бойцов хватало сильных воинов. Кто-то использовал «Инфернальные взрывы», кто-то артефакты. Особенно нашим запомнился мужик с посохом, светящимся голубым светом. Именно он убил двух наших бойцов и тяжело ранил Дэна, сражавшегося против него почти всю битву. Если бы не удивительные регенеративные способности «Красавчика» — персонального амулета Дэна, мой друг не пережил бы эту ночь. Но даже с «Красавчиком» он оказался на больничной койке.
— Твари, — прорычал я, сидя на краю кровати.
— Ч-чего это ты с-с утр-ра з-злиш-шьс-ся? — леденящий душу голос сочился злорадством.
— Иди в задницу,
Она ничего не ответила, вероятно отправившись искать дорогу.
Когда я вытирал лицо после умывания, зазвонил телефон.
Глянув на экран, я вздохнул.
— Привет, — нарочито бодро проговорил я.
— Здравствуй, Стас, — зачастила Наташа Дорофеева. — Не разбудила? Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, всё хорошо, я же писал тебе.
— Ну да. Ты прости, что я не смогла приехать, когда на вас напали. Чёртов Рейдзи вчера отправил меня в командировку в Леснинск. Засранец! Вот надо ж было именно в этот момент, и...
— Ничего страшного, Ната. Мы справились.
— Но я так хотела сражаться бок о бок с тобой! — заканючила Дорофеева. — Такой шанс был! А всё этот Рейдзи с его «нужно клану». Едрить его в ногу! Точно уйду из клана и стану свободной птицей! Хотя как свободной... Ты ведь возьмёшь меня в жены, а значит я автоматически стану первой леди «Малахитовых Щитов»...
Я уж было открыл рот, чтобы в очередной раз отказать ей, как в трубке послышались гудки. О, так даже лучше!
— Прости, Нат! Срочный звонок по второй линии. Столько дел из-за этого нападения! Спасибо, что перезвонила! Передам твои слова поддержки Свете. Ну всё, пока!
— Эй! Кто там важнее ме... — только и успела выкрикнуть Дорофеева, которая тоже должна была слышать гудки.
Отключив первую линию, я принял звонок по второй.
Звонил Илья Добрин.
Он огорошил меня новостью о том, что Леонид Добрин с его внуком и с Рыковым, скорее всего, стоят за покушением на мою сестру.
— Стас... если это так, прости меня. Недоглядел, — горестно проговорил он. — Я хоть и присматривал за дядей после того, как мы с тобой расстроили свадьбу Виты, всё равно проморгал. И... Ну в общем, как лидер Добриных, твой союзник и просто друг я здорово виноват и перед тобой, и перед Светой. Я...
— Прошу, Илья, хватит, — как можно мягче проговорил я. — Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Примерно то же самое я чувствовал, когда узнал, что наш отец воевал против Добриных, и... Ну ты понял. А особо остро я чувствовал это, когда говорил тебе и Вите. Не извиняйся. Я не виню тебя. И Света, полагаю, тоже. Я поговорю с ней чуть позже.
— Спасибо, Стас, — облегчённо вздохнул Добрин, а затем решительно произнёс: — Я расскажу об этом Вите. Не хочу, чтобы между вами были какие-то секреты.
— Эх... Ты вынудишь её извиняться передо мной, а меня — её успокаивать.
