Но вот Америка открыта, и вслед за испанскими моряками направить туда свои корабли вознамерились представители других наций. Церковь была кровно заинтересована в том, чтобы удержать монопольную власть над этими землями в руках своей марионетки – испанской монархии. В других державах она видела опасных конкурентов и поспешно освятила договор, в соответствии с которым все права на Америку доставались испанцам и португальцам. Но масоны понимали, что кусок бумаги не удержит тысячи моряков и искателей приключений, и решили прибегнуть к новым методам устрашения.
В Европе начала активно распространяться легенда о «летучем голландце». Одновременно был создан флот из кораблей-призраков – старых, отслуживших свое судов. Их приобретали «скупщики» из Глазго, а возможно, и их собратья по профессии по всей Европе, и отправляли на некую таинственную базу. Там ветхие калоши ремонтировались и становились вновь пригодными для дальних плаваний. Перед ними ставилась задача – перехватывать и уничтожать как можно больше судов стран – конкурентов Испании.
«Призраки» справлялись с этой задачей весьма успешно: трудно даже предположить, какой процент из огромного числа пропавших без вести за три столетия кораблей на их совести.
С расцветом английского пиратства между корсарами и «голландцами» вспыхнула настоящая война: «призраки» активно прореживали ряды морских разбойников. Однако у них было и свое слабое место: «летучие голландцы» должны были действовать наверняка, поскольку даже одна неудачная атака раскрыла бы весь грандиозный обман. Поэтому на наиболее маститых и бесстрашных пиратов они нападать опасались, стараясь лишь издалека давить на их психику. Известно, что знаменитый капитан Морган наблюдал «летучих голландцев» не менее десятка раз.
Однако испанская держава дряхлела, приходила в упадок, и действия «летучих голландцев» уже не спасали ее от конкурентов. У масонов и подконтрольной им Церкви появились свои проблемы – XVIII век стал началом эпохи Просвещения, и в генеральное наступление пошли таинственные ученые – иллюминаты. Поэтому деятельность «призраков», теперь практически утратившая смысл, была постепенно свернута. К тому же укромных уголков, где можно было бы разместить большую базу тайного флота, оставалось все меньше.
И все же, где она находилась, эта база? Это был единственный вопрос, оставшийся для меня без ответа. Впрочем, долго терпеть такое положение вещей я не собирался, тем более что в моей жизни начали происходить новые странные события…
Свидетельство старого рыбака
Спустя некоторое время после смерти Аарона мне позвонила его сестра Рахиль. Честно говоря, мы были знакомы лишь поверхностно, да и последняя наша беседа произошла при не слишком радостных обстоятельствах, поэтому я немало удивился, услышав в трубке ее голос. Впрочем, все выяснилось очень быстро: Рахиль, как всегда, старалась максимально обезопасить свою шкуру за чей-то счет. В данном случае, разумеется, за мой. Но предложенные ею условия заставляли меня принять эту игру.
– Этьен, – сказала Рахиль на ломаном французском (с иностранными языками у нее всегда были проблемы, а сейчас они усугубились нешуточным волнением). – Во время уборки в доме я нашла кое-какие бумаги своего бедного брата. Я знаю, вы с ним занимались общим делом, поэтому с удовольствием отдам их вам.
– Разве вы не хотите оставить их себе на память о брате? – искренне удивился я.
– Да, конечно, – ответили Рахиль еще более нервно, хотя казалось, что это уже невозможно. – Но, понимаете, кто-то охотится за документами Аарона, а мне в моем доме не нужны ни обыски, ни какие-то другие инциденты. Сначала я хотела их просто выкинуть, но… но не могла поступить так с бумагами своего брата…
Что ж, в определенной сентиментальности ей не откажешь. Я немедленно вылетел в Тель-Авив и вскоре стал обладателем большой кожаной папки, в которой, увы, оказалось всего лишь несколько листов бумаги. Как рассказала мне Рахиль, незадолго до своей злосчастной поездки к пирамидам Аарон приехал к ним в гости и, видимо, принес с собой эти документы. Пока гость сидел за столом, его маленькие племянники, играя, запихнули папку в угол между шкафами. Когда мой друг обнаружил пропажу, никто не вспомнил, что папка была с ним, и все сообща решили, что он забыл ее в автобусе. Маленькие преступники, понятное дело, в содеянном не признавались, и бумаги нашли лишь во время недавней генеральной уборки.
Как можно быстрее распрощавшись с Рахиль (впрочем, она меня тоже не задерживала), я отправился в обратный путь. Уже в самолете мне удалось ознакомиться со своим приобретением. В большинстве своем это были не слишком интересные документы – какие-то справочные материалы из истории Древней Иудеи, связанные, очевидно, с основной работой Аарона. Несколько листов было испещрено странным шифром, а один представлял собой письмо, полученное моим покойным другом от какого-то англичанина.
