— Не помню такую, — помотал головой бог. — Но после Совета поинтересуюсь. Надо поблагодарить, что меня не Тоша зовут.
Он сказал это без доли иронии, так что волноваться о Кире не стоило. Тем более Риту волновали проблемы несколько больших масштабов.
— Так что с этим всем делать? Это же не игра, это наша жизнь, наше будущее.
— Для тебя не игра. А для богов — очень даже. Этакие шахматы. Кто кого переиграет. И следующий шаг должен быть за мной. Для этого надо как следует обдумать сложившуюся ситуацию. И плюс в том, что узнал я обо всем несколько раньше, чем рассчитывала веселая троица. Благодаря тебе.
— Это, конечно, отлично. Но что сейчас делать?
— Что, что? Отправишься на Совет, будешь делать вид, что все чики-пуки.
— А если этот кто-то третий какую-нибудь совсем ужасную вещь предложит?
— Дай Сердце Зимы.
Рита удивилась, но все же вытащила из кармана кристалл и протянула его новоиспеченному Антониусу. Тот покрутил его в ладони и вернул обратно.
— И что? — забрала девушка свою драгоценную вещицу.
— Посмотри характеристики. Я их для тебя открыл полностью.
Божественное Сердце Зимы
— Ооооо…. — только и смогла протянуть Рита. С такой штукой она сможет побороться против субъекта с эмпатией. Да еще и с привязкой к владельцу, можно не бояться, что заберут. Кристалл отправился обратно в карман. — И, все же, — вспомнила она. — Что получили те Советники, которые выполняют поручения Богов Жизни.
— Как бы тебе сказать, — Антониус отвернулся от девушки и посмотрел куда-то в небо, усиленно скрывая взгляд. — Они по-прежнему будут бессмертны.
— Совсем?! — округлила Рита глаза.
— Да нет, конечно! — бог приподнял брови. — Возрождаться будут. Умрут от старости. Когда-нибудь.
Конечно, хорошо, что все-таки эти типы не уподобились богам. Но все равно плохо. Очень плохо. Девушка закрыла глаза. Они теперь могут не боятся никого и ничего. А потом она резко распахнула глаза, сощурилась и уставилась на Бога Смерти.
— Знаешь? — девушка поджала губы. — Мне кажется, что я где-то сильно продешевила!
— Только и просьбы несоизмеримые! — даже обиделся Антониус.
— Может, придумаешь и для меня к следующему Совету что-нибудь «соизмеримое»?
Бог Смерти почесал нос.
— Придумать то могу, но, боюсь, такого подарка тебе предложить уже нет возможности. Из-за того, что этот ваш Маркус изменил устройство Мира. Не даст Нум мне этого сделать.
Уже обрадовавшаяся, было, Рита, совсем скуксилась и тяжело вздохнув, погрузилась в тяжелые мысли, не заметив, что Бог Смерти встал со своего дивана и присел рядом с ней, на подлокотник кресла. Лишь, когда Антониус положил ей руку на плечо, девушка вздрогнула и очнулась от своих размышлений.
— Возможно, я прошу от тебя слишком многого. Пока одному мне будет тяжело справится, — бог легонько, даже нежно сжал ее плечо. — Но мне, действительно нужна помощь.
По спине Риты пробежала приятная дрожь от этого прикосновения, правда, совершенно не помешавшая понять, что говорит Антониус.
— Я думала, боги всемогущи, — девушка не стала убирать ладонь со своего плеча, признаваясь самой себе, что ей приятно такое внимание Бога Смерти.
— Да если бы, — поморщился Антониус. — Мы можем очень многое, но далеко не все. Ограничений полно. А тем более, когда сталкивается Жизнь и Смерть, которые по силам равны, то и вообще, начинает казаться, что я мало чем от обычных людей отличаюсь.
— Ты не похож на Бога Смерти, — Рита вздохнула и, обнаглев, наклонила голову, прислонившись ею к Антониусу. — Ты слишком хороший.
Она не видела, что тот улыбнулся на эти слова мягкой, доброй улыбкой, зато почувствовала, как его рука переместилась ей на голову и стала ласково гладить волосы.
— Ты только не говори этого никому, — наконец ответил бог. — Должен же я наводить ужас и страх, — а потом добавил. — Хотя, понятие добра и зла весьма эфемерно, как и граница между ними. Да и кто решает, что Жизнь — добро, а Смерть — Зло.
Рита вспомнила, про истории нарян, для которых, как раз Антониус, вернее, тогда он еще звался Хабица, был добром, а боги Жизни — злом.
— Ты прав, все слишком условно, — она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. — И буду всем рассказывать, что ты просто ужасен, страшен и опасен.
— Эй-эй! — по носу Риты легонько ударил щелчок длинных пальцев, от чего она даже лениво приоткрыла один глаз. — На страшного не договаривались! Я же красавчик!
— Самовлюбленный и наглый, — ухмыльнулась девушка, закрывая глаз обратно.
— И это говорит человек, который столь неуважительно общается с богом.
— Я вообще неверующая, — пробубнила Рита и уткнулась носом в теплый бок Антониуса, продолжившего нежно перебирать ее волосы.
