— Я вам не завидую, — промолвил он. — Ладно, если вам что-нибудь понадобится — дополнительные сотрудники или ресурсы — дайте мне знать.
Он встал.
— Сейчас дело не в ресурсах, сэр. Сейчас главное — информация.
— Я знаю. — Он повернулся, чтобы уйти. Его ладонь уже лежала на ручке двери, когда он обернулся: — Хотите, я найду вам другого специалиста по психологическим портретам, если уж Тони выбыл из строя?
Кэрол забеспокоилась. Ей не хотелось выстраивать деловые отношения с каким-то посторонним человеком.
— Ему разбили ногу, а не мозг, — поспешно сказала она. — Все будет в порядке. Как только появится материал для исследования, доктор Хилл нам безусловно поможет.
Брэндон поднял брови:
— Не разочаруйте меня, Кэрол.
После этого он удалился.
Кэрол смотрела ему вслед, кипя гневом. Скрытое неодобрение, слышавшееся в его словах, было для нее совершенно непривычно и, главное, несправедливо. Никакой другой сотрудник, служивший под началом Джона Брэндона, не проявлял более ответственного отношения к работе. Никакой другой сотрудник не мог похвастаться таким послужным списком. И уж он-то это хорошо знал. Но кто-то явно устроил ему хорошую взбучку.
Детективу-констеблю Сэму Ивенсу предстояло расспрашивать обитателей роскошного дома, где проживал Робби Бишоп. У шефа, видите ли, родилась идея, что Робби мог сказать кому-то из соседей — в сауне или парной, после того, как провел ночь в «Аматисе», — что-то такое, что может вывести на отравителя. Но Сэм считал, что это идея бредовая. Если уж людей типа Робби Бишопа чему и научила жизнь, так это держать рот на замке перед всеми, кто может испытывать искушение продать тебя репортерам светской хроники.
Он понимал: Кэрол считает, что сейчас не та ситуация, чтобы забывать о командном духе. Но он также понимал, что она не добилась бы того, чего добилась, постоянно загоняя свое «я» на второе место. И она не вправе обвинять его, что он поступает неправильно, пока он приносит результат.
Так что вместо бессмысленного поквартирного обхода он угнездился в своей гостиной с ноутбуком на коленях и принялся за изучение электронной почты Робби Бишопа. Стейси говорила, что в этой почте нет ничего интересного, но вряд ли у нее нашлось время внимательно прочесть все эти послания одно за другим. Она ведь занималась всякими техническими фокусами с его жестким диском. Может, она бегло просмотрела письма, но он готов был поставить месячное жалованье, что она не изучила их подробно.
Прошел час, но у него не появилось оснований опровергнуть Стейси. Если и существовал более скучный корреспондент, чем Робби Бишоп, Сэм от всей души надеялся, что изучать его почту ему никогда не придется. Он предположил было, что письма насчет музыки могут содержать что-то достойное внимания, раз уж у человека столь страстный интерес к этому, но, читая эти послания одно за другим, Сэм ощущал только сильнейший позыв ко сну, не более того.
Про любовь Робби писал почти так же нудно, как и про музыку. Но Сэм не собирался опускать руки. Он понимал, что наиболее интересная информация часто закопана наиболее глубоко. И он неутомимо искал.
Ключ попался ему лишь на третьем часу изматывающего разбора заверений в любви и анализа музыки, настолько неприметно этот ключ был погребен среди прочего. Робби писал: «Мжт тб лчше сбщть про ублдка куда слдт. Гвршь он не хчт тб вреда а как нсчт меня? Такие как он чг тльк не втвряют с пушками и пр. Двй птм пр это пгврм».
Само по себе это послание особого смысла в себе не заключало. Сэм вернулся к главному меню и вызвал папку с сохраненными исходящими письмами. Появилось сообщение: «В этой папке 9743 письма. Возможно, потребуется время, чтобы отсортировать эти письма. Хотите продолжить?» Он нажал «Да», а пока шла сортировка, посмотрел, какого числа Робби отправил это письмо.
Всего через несколько секунд он обнаружил послание Бинди, на которое и отвечал Робби.
