Я же и сейчас придерживаюсь мнения, что наступать мы не должны, так как это сплотит все элементы в России в борьбе против нас. С другой стороны, мне кажется, стоит решить, не прекратить ли на время переговоры между окопами на передовой, приведя русским в качестве причины довод, что мы не ожидаем от этих переговоров никакого результата, поскольку Временное правительство, под давлением Франции и Англии, решило продолжать войну. Это надо сказать им в такой форме, чтобы они не-заподозрили нас в намерении перейти в наступление.
ЦИММЕРМАН
Телеграмма No 938
КАНЦЛЕР -- В МИД ГЕРМАНИИ
Берн, 29 мая 1917, 23. 30 Получено: 30 мая, 4. 45
Совершенно секретно!
Государственный советник Гоффман сегодня прочитал мне телеграмму советника Гримма из Петербурга, пересланную ему через посредство швейцарского посланника.
"Влиятельные круги в Петербурге понимают, что по причинам политического, военного и экономического характера нужно заключить мир. Франция тормозит этот процесс, Англия -- препятствует ему. В ближайшее время следует рассчитывать на усиление давления на мирное движение.
Вопрос о рабочей конференции в Стокгольме развивается в благоприятном направлении. Развитию дел в России в сторону мира может помешать лишь наступление Германии. Поэтому он, Гримм, просит советника Гоффмана, сообщить ему наши военные цели (если Гоффману они известны), чтобы он мог продолжать свою деятельность в Петербурге на основе этих данных. Он пробудет в Петербурге еще десять дней".
Советник Гоффман попросил меня просить Ваше превосходительство дать ему какие-нибудь сведения относительно наших военных целей, которые он мог сообщить Гримму. Он считает полезным и далее не обрывать ниточку, которую Гримм протянул к значительным фигурам в Петербурге.
Относительно наступления я сказал советнику Гоффману, что я полагаю, что могу заверить его, что мы о таковом не думаем.
Прошу сообщить ответ телеграммой.
БЕТМАН-ГОЛЬВЕГ
ГЕНЕРАЛ ЛЮДЕНДОРФ -- СТАТС-СЕКРЕТАРЮ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ
Телеграмма No 19930 Ставка, 30 мая 1917 г.
Посылаю Вашему превосходительству отчет полковника фон Вин-терфельдта о беседе с депутатом рейхстага Давидом. Полагаю, что у тайного советника миссии фон Розенберга сложились такие же впечатления.
Вероятнее всего, Ваше превосходительство смогут убедиться по этому отчету в том, что господин Давид -- неподходящая канди
датура для ведения переговоров с русскими на предмет заключения мира. Кроме всего прочего, ему не хватает уверенности в нашем будущем.
ЛЮДЕНДОРФ
ПРИЛОЖЕНИЕ М 1
Ставка, 27 мая 1917 г.
Господину начальнику генерального штаба армии:
Прилагаю отчет полковника фон Винтерфельдта о беседе с депутатом рейхстага Давидом.
Давид и здесь, в Брест-Литовске, воспользовался возможностью изложить мне эти же идеи. Я, так же, как полковник фон Вин-терфельдт, старался доказать ему необходимость удержать здесь, на востоке, земли для поселенцев.
Я думаю, что ознакомительная поездка, доклады у руководства, осмотр лесопильных заводов и прочих заведений оказали свое воздействие на депутата Давида.
ГОФФМАН
ПРИЛОЖЕНИЕ М 2
Митава, 24 мая 1917 г.
Беседы с депутатом рейхстага Давидом Конфиденциально
Депутат Давид в последний день нашего совместного пребывания, кроме предыдущих бесед, исчерпывающе разъяснил мне в присутствии тайного советника фон Розенберга и депутата фон Вин-терфельдта-Мейкена свою точку зрения и цели и течения внутри его партии. Сначала он подчеркнул, что его высказывания носят строго конфиденциальный характер. Он предположил, что тайный советник фон Розенберг сообщит содержание его высказываний своему начальству, а я доложу командованию армии. Но если его высказывания, в которых он, учитывая важность наших встреч, будет гораздо более откровенен, чем это полагалось бы в нормальных обстоятельствах для руководителя партии в отношениях с представителями других политических течений, станут известны более широким кругам, и особенно среди его товарищей по партии, или же будут использованы в пропагандистских целях, тогда его место и влияние внутри партии окажутся под серьезной угрозой.
Прежде чем изложить в общих чертах высказывания доктора Давида, я хотел бы разъяснить, какое впечатление о его позиции в вопросе о заключении мира сложилось у меня за несколько
