неофициальной встрече в Берлине, чтобы посоветоваться, в частности, по румынскому вопросу (будущая роль Раковского и пр. ). Он действительно очень значительный человек, и у него бывают блестящие идеи. Вполне вероятно, что мы вскоре поймем, что нам выгодно закрепиться в России в более широких кругах, чем непосредственное окружение Ленина, и в этом случае он будет для нас очень важен.
Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он заподозрил, что в Стокгольме мы просто хотели отделаться от него.
Я ничего не имею против его возвращения, особенно при благоприятном развитии дел в Бресте. Однако я думаю, что за пределами Стокгольма мы можем использовать его лучше, так как Стокгольм вскоре перестанет иметь какое-либо значение в связи с Россией из-за плохого сообщения с Петроградом -- то есть это опять же при благоприятном развитии дел в Бресте. Будем надеяться, что все пойдет как надо. Отсюда трудно судить, но похоже, что Радек и Ко. плетут какую-то собственную международную революционную паутину.
С наилучшими рождественскими пожеланиями,
Ваш РИЦЛЕР
ПРИЛОЖЕНИЕ
Секретный меморандум
Прибыв сюда в середине ноября, Парвус сначала был уверен в возможности и необходимости социалистической конференции. Датское предложение созвать такую конференцию, которое пока что не дало никаких результатов и о котором забыли, следует считать плодом его усилий. Этим же объясняется и первоначальная готовность немецких социал-демократов работать над созывом конференции. Различные аспекты его деятельности не ясны нам до сих пор. Кроме желания созвать социалистическую конференцию, он также надеялся, что переговоры будут вестись здесь или в Копенгагене и он сможет использовать свое влияние, чтобы контролировать их с обеих сторон. Насколько сильно его влияние на русских социалистов -- не ясно. Он сам поначалу страстно ждал сообщений на этот предмет, а теперь он полагает, что Троцкий активно и открыто выступает против него, Ленин занимает нейтральную позицию, а деятели более мелкого масштаба -- на его стороне. Его предположение относительно Троцкого абсолютно верно, но не исключено, что и Ленин тоже против него и что он переоценивает свое влияние на других, точно так же как он переоценил доверие Воровского и Радека к нему. Он говорит, что эти двое ничего не предпринимают, не сообщив ему. Но я абсолютно точно выяснил, что он ошибается. Воровский относится к
нему с величайшим подозрением и говорит, что верить Парвусу нельзя. Сейчас доктор Гельфанд работает над укреплением своей позиции в России с помощью "унтер-офицеров", вопреки Ленину и Троцкому и даже, при необходимости, против них. В этих обстоятельствах, всячески стараясь сохранить с ним доверительные отношения, я был вынужден отстранить его от всех вопросов, касающихся способов переговоров.
По всем другим вопросам, там, где его интересы совпадают с нашими, он исключительно ценен для нас, поскольку обладает большим практическим политическим талантом, исключительным знанием революционной России и является сильной личностью. Его совет и помощь могут иметь для нас огромную ценность.
ОТЧЕТ НАССЕ
Берлин 26 декабря 1917 г.
Несомненно, в нынешнем русском правительстве есть силы, которые стараются всячески помешать тому, чтобы начавшиеся мирные переговоры закончились слишком быстро. Одна из причин -- это желание не слишком обострять отношения с Антантой, вторая -- надежда на революцию в Германии, которая может поставить вопрос о мире на более выгодную для большевиков основу.
Желание сохранить приличные отношения с Антантой в последнее время усилилось по нескольким причинам: это влияние Антанты среди русской буржуазии и отчасти также среди правых социалистов.
Следует постоянно указывать русским, что в этом отношении Антанта тоже преследует эгоистические цели и что только Германия, в силу своего географического положения, способна помочь России быстро и эффективно восстановить хозяйство.
Далее, русскому правительству надо дать понять, что оно только повредит себе, если будет колебаться и затягивать переговоры, поскольку все вышеупомянутые мероприятия Антанты будут проводиться параллельно с реставрацией буржуазного правительства. Во всяком случае, большевистское правительство понимает, что кадеты и правые социалисты ведут против них активную подрывную деятельность. Радек в Стокгольме сказал моему агенту, что они знают все об их деятельности и что в нужный момент они непременно примут жесткие меры, слабость Керенского им несвойственна. Правительство понимает, что такие движения могут нанести ему огромный вред даже при хорошо организованной полиции и твердой воле подавить контрреволюцию, особенно если внешнеполитическое положение не слишком надежно.
