Чарли внезапно вспомнила Тесс. Она судорожно вдохнула воздух, а вместе с ним и дым и зашлась в кашле. Она не должна даже близко подпускать такие мысли.
После концерта Чарли объявила, что у нее разболелась голова. Она вошла в вестибюль корпуса «Лора Скейлз» и с порога помахала Венсу. Когда его машина благополучно скрылась за поворотом, Чарли выскользнула из общежития и покинула территорию «Квадрата». Она чувствовала себя очень глупо. Чарли поклялась, что теперь молодые люди будут приезжать за ней в Моррис-хаус. Если им не нравится, тем хуже для них. Ее интересуют вещи поважнее, чем курящие марихуану сыновья конгрессменов.
Чарли ускорила шаг в надежде, что Марина дома и еще не спит. Ей необходимо было поговорить с ней о Тесс.
Марина сидела на кровати, окруженная раскрытыми книгами.
– Как концерт? – поинтересовалась она, когда Чарли вошла в комнату.
– Ничего. – Чарли сняла пальто и бросила его на стул. – Мне надо у тебя кое-что спросить.
Марина потерла кулаками глаза.
– Это важнее, чем Чосер? У меня в понедельник зачет по всемирной литературе.
– Да, важнее. Это насчет Тесс.
– Думаю, Чосеру будет неинтересно твое мнение о ней, – усмехнулась Марина.
– Я совершенно серьезно, Марина. Как ты думаешь... – начала Чарли, презирая себя за то, что собиралась сказать. – Как ты думаешь, Тесс... лесбиянка?
– Не имею представления. Ты ее спрашивала?
– Господи, Марина, зачем ты шутишь.
– Я не шучу.
– Ты думаешь, я права?
– Тебя это беспокоит?
– Ну конечно... Нет. Я не знаю.
Марина опустила ноги на пол.
– Если она и лесбиянка, то ко мне она не приставала. А к тебе?
Чарли покачала головой:
– Но она не ходит на свидания...
– Ну и что? – рассмеялась Марина. – Странные вы люди, американцы. Все-то вас беспокоит. Вы требуете, чтобы все были стрижены под одну гребенку.
– Но... Она меня видела в душе.
– Ну и что?
Чарли вздрогнула, как от холода.
– Не знаю, как тебе объяснить... Но мне это не понравилось.
– Ты считаешь Тесс своей подругой?
– Да. Конечно. Тесс и ты – мои самые лучшие подруги.
Марина сложила руки на груди.
– Я, правда, не назвала бы ее своей лучшей подругой, но я точно знаю одно: если Тесс действительно твоя подруга, то какая тебе разница, лесбиянка она или нет.
Внезапно со стуком закрылась дверь в коридор. Чарли испуганно повернула голову. Но там никого не было.
На следующее утро, когда Чарли убирала кухню после завтрака, она приняла решение больше не встречаться с Венсом. Надо было подыскать кого-то получше, кого-то, кому все равно, в каком общежитии ты живешь – в «Квадрате» или в Моррис-хаусе; и сколько у тебя денег на расходы – одна стипендия или открытый счет в банке.
И еще этот кто-то не должен баловаться наркотиками.
Чарли вытирала длинный стальной прилавок и гадала, что это будет за человек, где и когда она с ним встретится. Она думала обо всем на свете, за исключением Тесс.
– Чарли О’Брайан к телефону, – донесся громкий голос из столовой.
Чарли положила губку и быстро направилась к двери. Она надеялась, что это не Венс или еще какой-нибудь тип, который хочет пригласить ее на свидание. Сейчас она стремилась целиком и полностью сосредоточиться на учебе.
– Я здесь! – крикнула Чарли, входя в столовую.
– Тебя к телефону в гостиной, – сказала ей знакомая старшекурсница.
В гостиной Чарли сняла трубку и заткнула пальцем свободное ухо, чтобы не слышать топота девушек, сбегавших вниз по лестнице.
Ей звонил не Венс или другой парень, а мать.
– Мама! – воскликнула Чарли. – Почему ты не позвонила мне на этаж?
– Я звонила, но тебя там не было.
В голосе матери чувствовалось непонятное беспокойство.
Чарли опустилась на продавленный бархатный диван рядом с телефоном.
– Что-нибудь случилось, мама?
– Нет, все здоровы. Не беспокойся, никто не умер, – торопливо добавила мать.
Чарли смутилась, потому что мысль о смерти кого-нибудь из родных никогда не приходила ей в голову. О’Брайаны были здоровяками. Непостижимо, чтобы кто-то из них вообще мог умереть.
– Но есть одна проблема, дорогая, – продолжала мать. – Это касается отца.
– Он заболел?
– Нет, дорогая, он здоров.
Пауза затягивалась, и Чарли вообразила, что отец сбежал с какой-нибудь секретаршей с завода или, что было бы для матери еще большим ударом, отказался идти к воскресной мессе.
– Его уволили, – наконец произнесла мать.
– Боже мой, мама, как ужасно.
– Да, – согласилась она.
Чарли вспомнила, что когда-то отца уже увольняли. Чарли тогда было лет восемь или девять, и для нее единственная перемена заключалась в том, что днем папа был дома.
– На этот раз все по-другому, – объяснила мать. – Теперь они вообще закрывают завод.
– Но наверное, он может найти работу еще где-нибудь? – спросила Чарли, глядя в пол.
– Он очень устал. Похоже, что закрывают все заводы. А те, что остаются, они компьютеризируют. А ты знаешь, как отец относится к компьютерам.
– Он что-нибудь себе подыщет, мама.
На этот раз пауза была еще более долгой.
– Он устал, – наконец вновь повторила мать.
Чарли охватила тревога:
– Когда его уволили, мама?
– На той же неделе, когда ты вернулась в колледж.
– И вы мне ничего не сказали?
