Чарли закрыла глаза. Три недели. Неужели она пролежала на этой кровати без сознания целых три недели? Три потерянных недели из ее жизни. Она испуганно открыла глаза.
– Питер! – воскликнула она.
– Питер приходил сюда каждый вечер, – кивнула миссис О’Брайан. – Он хороший мальчик.
– Откуда... Как он узнал?
– Ему позвонила твоя подруга Тесс.
Чарли снова закрыла глаза. «Тесс, – подумала она. – Бедняга Тесс».
– Тесс тоже приходила каждый день, – услышала она голос матери. – И Марина. Добрая Марина.
– Я очень устала, – сказала Чарли так тихо, что сама почти не услышала своего голоса. – Я так сильно устала.
Когда Чарли проснулась, часы на стене показывали половину восьмого. В комнате было темно, лишь маленькая лампочка светилась в углу.
– Мама, – позвала она и почувствовала прикосновение руки.
– Я здесь, дорогая.
Мать зажгла лампу над кроватью и налила воды в стакан из голубого пластмассового кувшина. Она опустила в стакан соломинку и поднесла к губам Чарли. Чарли медленно пила. Вода была приятно прохладной.
– Кажется, мне стало лучше, – сказала Чарли. – Как долго я еще здесь пробуду?
– Все зависит от обстоятельств, – ответила миссис О’Брайан, сидя в кресле рядом с кроватью. – Мы с отцом считаем, что ты должна вернуться домой.
– Домой? Я не могу, мама. У меня занятия...
– Твое здоровье важнее любых занятий.
Мать, конечно, права. Мысль о теплой мягкой постели дома была особенно привлекательной, так как сейчас Чарли лежала на твердом, жестком матрасе. Но тут Чарли вспомнила о Питере...
– Нет, мама, я останусь здесь. Мне необходимо закончить семестр.
Мать погладила ее руку.
– Мы потом поговорим об этом, – сказала она, и как раз в этот момент дверь в палату открылась. Это был Питер.
Он подошел к кровати. Питер был таким красивым в белом свитере и серых брюках. Он выглядел странно повзрослевшим.
«Дурочка, неужели ты не понимаешь, почему он повзрослел? – сказала себе Чарли. – Он на три недели старше, чем в последний раз, когда вы виделись. Он старше на три недели, и ты тоже».
Чарли попыталась улыбнуться.
– Не буду вам мешать, – сказала миссис О’Брайан, поднимаясь с кресла. – Если что понадобится, я в коридоре.
Питер сел на край кровати и погладил Чарли по волосам. Он улыбался и молчал. Потом нагнулся и обнял Чарли.
– Наверное, я ужасно выгляжу, – сказала Чарли.
– Ты очень красивая.
Она притронулась к выпуклости у себя на лбу. Он отвел в сторону ее пальцы.
– У тебя здесь наложены швы, – пояснил он.
– О Господи, – застонала она. – Неужели останется рубец?
– Может быть, небольшой шрам, – улыбнулся Питер. – Ты можешь говорить всем, что это боевое ранение.
И тут Чарли заплакала, впервые после своего пробуждения.
– Все будет в порядке, – шептал Питер и гладил ее волосы. – Все будет хорошо. Все уладится.
– Все произошло так быстро, – сказала Чарли.
– Я очень беспокоился за тебя, – признался Питер.
– Я думала, он собирается меня изнасиловать.
– Забудь об этом. Его здесь больше нет.
– Обними меня, Питер.
– А я что делаю?
– Поцелуй меня, Питер.
Он целовал ее волосы, лоб, потрескавшиеся губы.
– Я так по тебе скучал, – сказал он.
Она коснулась его щеки и посмотрела в добрые карие глаза за стеклами очков. В этих глазах она увидела любовь.
Дни были заполнены физиотерапией, чтобы восстановить ее силы, сном, чтобы укрепить ее душу, и визитами многочисленных посетителей, которые поднимали ее настроение. Прошло более недели с тех пор, как Чарли пришла в себя. Миссис О’Брайан только что взбила подушку и помогла дочери устроиться поудобнее; она сочла это подходящим моментом, чтобы вновь попытаться убедить Чарли вернуться в Питсбург.
– Я чувствую себя хорошо, мама, и хочу остаться здесь.
– Я думала, матери знают, что лучше для их детей.
– Согласна с тобой. Но ведь ты воспитала меня самостоятельной, я сама принимаю решения. Я хочу остаться в колледже, мама. Слишком много я вложила труда, чтобы бросить все на полдороге.
Конни налила Чарли воды из голубого кувшина. Поправила цветы в букете, присланном Мариной и Тесс.
– И еще, мама, – продолжала Чарли, – как насчет других детей? Ты ведь очень долго отсутствовала. Уверена, что им сильно недостает тебя.
Конни вздохнула, покачала головой и сложила руки на груди.
– Я очень испугалась. Ты ведь тоже моя доченька. Я до сих пор не могу опомниться.
Чарли взяла мать за руку.
– Теперь все позади, мама. Обещаю звонить тебе каждый день.
– Каждый день? – недоверчиво спросила миссис О’Брайан.
– Каждый день, – подтвердила Чарли.
Врачи заверили Конни О’Брайан, что дело идет к полному выздоровлению, друзья убедили ее, что не оставят Чарли одну, и она, поцеловав дочь, благополучно отбыла в Питсбург.
Марина и Тесс принесли Чарли учебники и задания; Питер проводил с ней целые часы, помогая нагнать пропущенное и заполнить бесконечные документы для получения страховки. К счастью, ее страховки было достаточно, чтобы оплатить возрастающие больничные счета. Через полтора месяца после ужасного происшествия доктор объявил, что она может покинуть больницу.
Вечером накануне выписки кто-то постучал в дверь ее палаты.
