Едва сделав шаг, человек упал навзничь. Андрей растерялся. Незнакомец лежал на полу и глухо стонал.
На улице вновь послышались торопливые шаги нескольких человек. Андрей быстро захлопнул дверь и накинул цепочку.
— Никита Родионович! — позвал он. — Идите скорее сюда!
Увидев лежащего на полу передней человека, Никита Родионович остановился.
— Коммунист… просит спасти… — сказал Грязнов.
Никита Родионович взял из рук Андрея свечной огарок, наклонился над лежащим и осветил лицо. Что-то знакомое припомнилось ему. Он где-то уже видел этого человека… А-а, да ведь это тот самый горбун, гестаповский агент, который стоял возле дома Изволина! Гестаповский агент — и вдруг коммунист! Предатель, погубивший, со слов Дениса Макаровича, много советских людей, ищет спасенья?.. Нет, тут другое…
— Что будем делать? — растерянно спросил Андрей. — Что мы стоим?
Да, Андрей прав. Действительно, стоять нечего. Андрей не знает, кто пришел к ним в дом под видом коммуниста. Никита Родионович забыл сообщить ему, что познакомился у Изволина с Тряскиным и видел там горбуна.
— Бери, понесем… — угрюмо бросил Никита Родионович и открыл дверь в комнату.
Горбун не шевелился.
— Он, кажется, умер, — тихо сказал Андрей, когда горбуна внесли и положили на пол в зале.
— Возможно, — согласился Ожогин. — Но, так или иначе, его надо припрятать. А куда?
В зал вбежала перепуганная хозяйка. Увидев лежащего на полу окровавленного человека, она вскрикнула, перекрестилась и, закрыв лицо руками, бросилась в свою комнату.
«Куда спрятать? Куда?» — думал Ожогин. Взгляд остановился на диване. Никита Родионович быстро подошел и поднял пружинный матрац. Открылся пустой вместительный ящик.
— Правильно, только сюда, — проговорил Грязнов, еще не пришедший в себя от волнения.
Горбуна опустили в ящик. Он не издал ни стона, ни вздоха. Водворили на место матрац.
— А сейчас я придумаю, как нам получше упрятать его, — громко сказал Ожогин.
Он подошел к вешалке, набросил на себя пальто, надел шапку и пальцем поманил к себе Грязнова. У самых дверей он сказал Андрею:
— Это предатель, агент гестапо. Подробности расскажу после. Сейчас нельзя терять ни минуты. Юргенс хочет проверить нас — я постараюсь оставить его в дураках.
Он открыл наружную дверь и чуть не бегом бросился в сторону кинотеатра. Там, у кассы, висел телефон общего пользования, а он как раз и нужен был Ожогину.
В голове толпились беспокойные мысли. Юргенс в нем и Андрее не уверен. Это уже плохо. Будет еще хуже, если Ожогин не успеет осуществить то, что задумал, прежде чем к ним в дом явятся люди Юргенса. Что они явятся, в этом у него сомнений нет. Вопрос — когда?
Вот и кинотеатр. Ожогин пробежал расстояние в три квартала так быстро, что сам удивился. Набирая номер, Никита Родионович желал только одного — застать Юргенса.
— Есть чрезвычайно срочное дело! — задыхаясь от быстрой ходьбы, выпалил Ожогин, как только в трубке послышался голос Юргенса.
— Что такое? Говорите.
— Не могу… Необходимо ваше вмешательство.
— Хм… Ну, и что же вы хотите?
— Чтобы вы немедленно приехали к кино, я вас здесь буду ждать… Вы слышите меня?
— Слышу… слышу… Чрезвычайное, говорите?
— Да-да-да…
— Сейчас приеду.
Никита Родионович облегченно вздохнул, вытер влажное лицо, закурил.
Из зрительного зала доносились звуки музыки, голоса. Ожогин посмотрел на часы. Прикинул, что ранее чем через пять-семь минут Юргенс, при всей его оперативности, не прибудет. Значит, сигарету можно выкурить здесь, в вестибюле. Юргенс, наверно, уже догадался, что провокация сорвалась. Возможно, рад этому; возможно, огорчен. Судя по его голосу, он не ожидал звонка… А ведь провокация могла бы достигнуть цели, если бы он, Никита Родионович, не увидел горбуна ранее и не узнал его теперь.
Когда Ожогин вышел из кинотеатра, на противоположной стороне улицы остановился автомобиль. За рулем сидел Юргенс.
— Что случилось? — спросил он подбежавшего Ожогина.
Никита Родионович коротко доложил о происшествии.
Юргенс молчал. Трудно было сказать, какое впечатление произвело на него сообщение Ожогина, так как лицо шефа скрывала темнота. После длительной паузы Юргенс вновь спросил:
— Он сам сказал, что коммунист?
— Да, сам.
— Вы его раньше не встречали?
— Никогда.
— Садитесь…
А в это время перед Грязновым стояли два гестаповца и переводчик. Они явились в дом в тот момент, когда Ожогин, стоя у машины, докладывал Юргенсу о происшествии. И сейчас Андрей не знал, как поступить. Поспешно ушедший Никита Родионович не успел сказать, что надо делать Грязнову.
— В вашем доме укрылся коммунист, — сказал переводчик.
Грязнов пожал плечами и выразил на лице удивление. Его не было дома. Он только что пришел и вообще не понимает, о ком идет речь. Если об отсутствующем его друге, то он не коммунист. Если о нем, Грязнове, то он тоже не коммунист.
— Врешь! Где спрятал? — взвизгнул один из гестаповцев.
Грязнов вторично пожал плечами. Ему непонятно, что от него хотят. Ни о каком коммунисте он не имеет ни малейшего понятия. Господа, повидимому, ошиблись, попали не по тому адресу.
