Органы государственной безопасности перехватили донесение, предназначенное к отправке через границу. В нем сообщалось, что автор донесения оказался в городе Н. и нашел «четырех друзей». Далее автор приносил благодарность адресату за то, что тот дал ему возможность встретить здесь «настоящего друга, стоящего дороже четырех остальных», друга, с которым его связывает очень многое в прошлом.
Майор Шарафов полагал, что под четырьмя друзьями подразумеваются Саткынбай, Ожогин, Ризаматов и Абдукарим. Настоящим другом мог быть Раджими.
– Не исключено, – заметил майор, – что автор донесения и человек, заснятый на этой фотокарточке, – одно и то же лицо.
Он взял снимок, посмотрел на него вблизи, потом на расстоянии вытянутой руки и сказал:
– Но есть в этом донесении места темные и непонятные. Вот, например, – майор положил фотоснимок, пододвинул к себе исписанный лист бумаги и прочел вслух: – «Транзитник перестал существовать в С-м Чикаго. Удачно были преодолены препятствия, мешавшие маршруту»…
– Как? В каком городе? Прочтите еще раз!
Шарафов прочел фразу вторично.
– Чикаго?.. Чикаго?.. – как бы что-то вспоминая, проговорил Ожогин. – Где-то я читал… один литератор сравнивал наш Новосибирск с Чикаго. Он назвал Новосибирск – Сибирским Чикаго.
– Правильно, – улыбнулся Шарафов. – Я дал задание еще раз проверить.
– Вы сможете дать мне на час эту фотокарточку? – спросил Ожогин майора.
Тот поднял широкие брови:
– Для чего?
– Разрешите пока не высказывать своих предположений. Я собираюсь лишь показать эту карточку жене брата. Она жила и училась в Новосибирске и недавно возвратилась оттуда. Все может быть…
– Пожалуйста, – Шарафов подал карточку Никите Родионовичу.
Никита Родионович открыл своим ключом квартиру, зажег свет и, постучавшись в комнату к Антонине, попросил ее выйти.
Пока Антонина одевалась, Никита Родионович взволнованно ходил из угла в угол. Рассказ Антонины натолкнул его на мысль, что человек в очках, ехавший с ней через Новосибирск, – то же лицо, что и изображенный на фотокарточке.
Вошла Антонина.
– Посмотри, пожалуйста, это не твой спутник? – протянул ей фотокарточку Никита Родионович.
Антонина взяла в руки карточку и вздрогнула.
– Он? – спросил Никита Родионович.
– Он, – тихо произнесла Антонина и с беспокойством посмотрела на Никиту Родионовича. – Как попала к вам эта карточка?
– Я ее взял у майора Шарафова, чтобы показать тебе. Я почему-то чувствовал, что мы имеем дело с одним и тем же лицом.
– С каким одним лицом?
– Этого, Тонечка, сказать не могу. Здесь уже тайна.
– Понимаю, – смутилась Антонина. – Но, конечно, он сфотографирован до смерти?
Никита Родионович рассмеялся:
– Если он действительно умер, то до смерти. Спасибо, Тонечка! Я побегу к Шарафову. Спи и не волнуйся… Костя не звонил? – и, не дождавшись ответа, Ожогин выбежал из дому…
– Почему же вы раньше не рассказали об этой истории с вашей родственницей! – с укором сказал Шарафов.
– Откровенно говоря, я не придал ей значения, тем более что соответствующие органы занимались расследованием, – ответил Ожогин.
– Ай-яй-яй! – покачал головой майор. – Как это нехорошо со стороны опытного разведчика.
Вывод напрашивался сам собой: автором донесения, предназначенного к отправке за рубеж, являлся иностранец-транзитник, ехавший в Шанхай, бесследно исчезнувший в пути и оказавшийся в Узбекистане.
Смущало лишь одно обстоятельство: Антонина передавала, что труп иностранца якобы был обнаружен. В чем же тогда дело?
– Во всяком случае, ясно пока следующее, – резюмировал Шарафов: – в городе укрылся еще один враг.
Поздней ночью на малолюдной улице на окраине города остановилась машина. Из нее вышли два человека и скрылись в переулке. Один из них был высокий, широкоплечий; второй – маленький, щуплый. У высокого был в руках портфель и на плече макинтош.
Спутники молча подошли к калитке одного из домов и остановились. Человек маленького роста вынул из кармана ключ, отпер калитку и ввел своего спутника в длинный дворик, в глубине которого стоял дом. К нему вела узкая дорожка, усыпанная песком.
Поднявшись на крыльцо, маленький человек раз, другой нажал кнопку звонка. Сквозь узкие щели в ставнях тоненькими полосками начал пробиваться свет.
За дверью раздался дребезжащий, старушечий голос:
– Кто там?
– Это я, тетушка. Раджими.
Загремел тяжелый засов, щелкнул ключ во внутреннем замке, и дверь открылась.
Раджими и его спутник вошли.
– Вот, тетушка, мой старый друг по Самарканду, о котором я вам говорил, – представил Раджими своего спутника. – Казимир Станиславович Заволоко… (Рослый любезно раскланялся.) Он у вас поживет некоторое время.
– Пожалуйста, пожалуйста, я уже все приготовила. – Лица старухи не было видно – она закрывала его широким рукавом платья.
Кроме нее, в доме никто не жил.
