Примерно в это же время из пекарни вышел Грязнов, пробравшийся в подполье тотчас после окончания занятий у Кибица. Он постарался запомнить из услышанного главное: на родину пробирается враг, и имя его Ибрагимов Ульмас – Саткынбай.
Спустя несколько дней, утром, на условном месте в городе, где посменно, круглые сутки несли дежурство патриоты, Сашутка увидел жену Пантелеича. Она приближалась верхом на мохнатой низкорослой лошаденке. Оказалось, что Зюкин с рассветом покинул Сосновку. Предатель, как Сашутка и предполагал, один не решился проделать путь от деревни до города, а взял в провожатые старшего полицая и старосту Пантелеича. Они втроем выехали на санях. Пантелеич проинструктировал жену и наказал ей кратчайшим путем мчаться в город.
Сашутка отблагодарил женщину и бросился к Изволину. Как быть? Встречать предателя в пути рискованно. Днем на этой дороге оживленное движение, да и присутствие такого провожатого, как старший полицай, осложняет дело. Решили усилить наблюдение за домом Юргенса. Сашутка, совершенно не спавший в прошедшую ночь, вынужден был весь этот день провести на ногах. Но предатель не показывался. К вечеру Сашутка, промерзший и проголодавшийся, решил спуститься в пекарню, обогреться и пообедать. За себя он оставил на дежурстве Игорька.
…Солнце медленно опускалось за крыши домов, холодные лучи его косо падали на макушки обледенелых деревьев, на трубы домов. Улица погружалась в полумрак. Мороз все крепчал.
Игорек с тревогой поглядывал на дверь дома Юргенса – его пугала близость темноты. Мальчик все чаще тер руки и дул на них, но это мало помогало. Пришлось пустить в ход снег. Жесткий, колючий, он вызывал боль в пальцах, но зато руки разогревались.
На правой ноге у Игорька был конек «снегурочка», и мальчик принялся с азартом кататься по утоптанному пешеходами тротуару Садовой улицы. Маршрут у Игорька был невелик – от угла до пекарни и обратно. Отталкиваясь левой ногой, он ловко скользил по снегу.
Улица пустела. Шедшая мимо пожилая женщина с ведрами посмотрела на Игорька и покачала головой:
– Шел бы домой, обмерзнешь ведь…
Игорек приуныл и, прислонившись к холодному стволу дерева, стал прислушиваться. Улица замерла в тревожной тишине.
Руки стали коченеть. Уже не хотелось их тереть обжигающим до боли снегом. «Где же застрял Сашутка?» – с тоской подумал мальчик и огляделся.
Прямо на него шел, не торопясь и вглядываясь в номера домов, человек. Одет он был в потрепанный полушубок и валенки с короткими голенищами. Около домов, номера которых разглядеть в темноте было трудно, он мигал карманным фонариком.
«Вдруг это тот?!»
Незнакомец перешел на противоположную сторону улицы, где стоял дом Юргенса, и направился к нему.
«Медлить нельзя, – решил Игорек, – так можно и прозевать». Игорек докатил до пекарни и юркнул во двор. Сашутка, привалившись к столу, спал с зажатым куском хлеба в руке.
– Саша, а Саша! Скорее – там ходит какой-то…
Сон отлетел мгновенно. Сашутка вскочил, оправил шинель, нарукавник и уже на ходу бросил товарищам:
– На всякий случай веревку приготовьте…
Когда Сашутка показался во дворе пекарни, незнакомец уже стоял недалеко от дома Юргенса. В его позе чувствовалась нерешительность. Он один раз уже прошел мимо особняка, присматриваясь к нему.
Сашутка медленно направился к незнакомцу и, не доходя метров десяти, узнал Зюкина. Сердце начало отчаянно прыгать. Стоит предателю сделать несколько шагов, поднять руку к кнопке звонка – и совершится страшное, непоправимое. Но Сашутка этого не допустит! Не напрасно он почти на два месяца потерял покой, не напрасно тонул в болоте, бродил по лесу, голодал, не напрасно его боевые друзья-подпольщики ни днем, ни ночью не смыкали глаз, наблюдая за особняком Юргенса. Справедливость восторжествует, и предатель получит по заслугам.
Зюкин, увидевший перед собой человека в полицейской форме, принял его за часового, охраняющего дом.
«Часовой» деликатно поднес руку к головному убору.
– Вы что здесь прохаживаетесь? – спросил он.
– Я… я… мне надо… – забормотал Зюкин.
– Вам надо к господину Юргенсу?
– Совершенно верно! – обрадовался предатель.
– Отойдемте в сторонку. Здесь стоять не разрешается.
И, взяв под руку Зюкина, Сашутка отвел его от окон дома Юргенса.
– Какое время вам назначили?
– Мне назначили на полночь, но я хотел бы попасть сейчас.
Для степенности Сашутка выдержал небольшую паузу.
– Важное? Ну что ж, попробую устроить вам свидание. Идите за мной.
– Буду вам несказанно благодарен, – сказал Зюкин и последовал за полицейским.
Они пересекли улицу и вошли в пекарню.
Оказавшись в пекарне, предатель почувствовал инстинктивно что-то недоброе и, остановившись на мгновение, оглянулся назад, но было уже поздно.
Перед рассветом Сашутка покинул город и отправился в лес, в партизанскую бригаду.
О решении подпольной организации взорвать городскую электростанцию Ожогину сообщил Денис Макарович Изволин. При отступлении советских войск оборудование станции было выведено из строя, но взорвать ее не успели.
