– Что вы! Что вы! – запротестовал старик. – Это исключено. Его совершенно не интересует политика. Он – добросовестный батрак, и все… – и он вновь отвел глаза под пристальным взглядом Ожогина.
– Да, но тогда как же объяснить… – продолжал Никита Родионович.
– Не знаю… не знаю… Тут какая-то провокация. Среди моих редких посетителей нет людей подозрительных, занимающихся такими делами…
– За это, – прервал старика на полуслове Ожогин, – по головке не погладят. Особенно сейчас… Значит, вы затрудняетесь ответить? – и Никита Родионович протянул руку к листовке, желая взять ее обратно.
– Она вам нужна? – спросил Вагнер и смутился.
– Мне – да, а вам, по-моему, не нужна, – ответил Ожогин и, сунув листок в карман, прошел в дом.
Несколько минут Вагнер сидел без движения, глядя в одну точку. На него нашло оцепенение, в глазах стоял туман.
Не заметив упавшую со скамьи газету, старик медленно поднялся, чувствуя слабость во всем теле, и неуверенно направился к дому.
Наблюдательный Алим сразу заметил перемену, происшедшую с Вагнером.
– Что случилось? – тревожно спросил он.
Вагнер тяжело опустился на кухонную табуретку.
– Плохо, Алим, очень плохо… Нас с тобой ждут большие неприятности… – и он рассказал о происшедшем.
Ризаматов, чистивший картофель, отложил в сторону нож, вытер руки и прикрыл дверь в кухню.
Как могла листовка попасть в столовую? Ни он, ни Вагнер не заходили туда с листовками. Они проносили их по мере надобности в кухню и здесь передавали кому следует.
– Тут что-то не так, – сказал Алим. – Не обнаружили ли они дупло?
Вагнер нахмурил лоб и задумался:
– Не думаю… А впрочем, кто знает…
Вагнер и Алим просидели в кухне до поздней ночи, высказывая различные предположения и догадки. Настроение старика и юноши ухудшилось, когда квартиранты вышли из дома.
– Пошли докладывать, – заключил Вагнер.
– Сволочи! – со злобой сказал Алим и сжал кулаки.
Остывший вареный картофель стоял на столе, но до него никто не дотрагивался. Об ужине забыли, каждую минуту ожидали ареста.
– В дупле у нас ничего нет? – спросил Вагнер.
– Пусто, – ответил Алим.
– Мы ничего не знаем, ничего не видели, никто к нам не ходит… Так и будем говорить. А наших надо предупредить на всякий случай… Ты завтра в поле не ходи.
Старик поднялся, прошел в спальню и лег. Однако уснуть он не смог и вздрагивал при каждом звуке и шорохе.
Алим вовсе не ложился спать, решив ждать прихода квартирантов.
В полночь раздались шаги в доме и сдержанный говор. Старик и Алим насторожились.
Возвратились квартиранты. Они прошли наверх, и в доме воцарилась прежняя тишина.
Только под утро Вагнер и Алим заснули, но сон не принес отдыха взвинченным нервам.
Вагнер терялся в догадках. Он не сомневался в том, что листовка уже находится в руках какого-нибудь Фохта и тот строит планы разоблачения и поимки как авторов, так и распространителей ее. Но почему никто не пришел? Надо обязательно предупредить остальных.
Спустя некоторое время Алим вышел на улицу и занялся необычным делом: вооружившись лопатой, он стал счищать траву, которая росла на тротуаре между каменными плитами.
Примерно через полчаса на улице показался человек. Поравнявшись с Алимом и услышав от него несколько слов, он прошел мимо дома, не заглянув к Вагнеру. Еще через полчаса Алим прервал работу и покинул улицу.
– Предупредил, – улыбнулся Грязнов, осторожно наблюдавший из окна мезонина за Алимом.
– Напугали мы их, Андрюша, – заметил Ожогин. – Я понимаю их состояние и убеждаюсь в том, что тут мы имеем дело с честными людьми. Надо поскорее все объяснить, а то напортим только.
…Ночью, возвратившись с занятий от Долингера, друзья не вошли в дом, а незаметно углубились в сад и сели на одну из дальних скамеек. Отсюда, из-за кустов сирени, хорошо была видна большая часть сада. В течение часа тишина ничем не нарушалась. Друзья уже хотели покинуть свой наблюдательный пункт, как вдруг явственно услышали шум. Кто-то спрыгнул с задней стены и затих. Прошло несколько минут. Раздались осторожные шаги. По тропинке, в трех метрах от друзей, прошел мужчина. Ожогин и Грязнов затаили дыхание. Незнакомец приблизился к яблоне, задержался около нее на несколько секунд и вернулся обратно. Друзья не увидели, а услышали, как он вскарабкался на стену и спрыгнул по ту сторону.
– В дупле опять что-то есть, – сказал шепотом Ожогин.
– Это мы сейчас узнаем, – ответил Андрей.
Оба вышли из укрытия и осторожно приблизились к яблоне. Нетерпеливый Андрей опустил руку в дупло:
– Ого! Опять листовки, и много…
– Тише, – предупредил Никита Родионович. – Вынимай.
Тугая пачка листовок была перетянута шпагатом. Ожогин вытащил из середины несколько штук, а остальные положил обратно. Едва он успел это сделать, как раздался скрип дверей. Друзья быстро укрылись за стволами деревьев. С крыльца дома спустился старик Вагнер и направился по дорожке. На полпути он остановился, постоял с полминуты, как бы что-то обдумывая, а потом подошел к яблоне. Вынув из дупла сверток, старик подержал его, громко вздохнул и водворил его обратно.
