Еще в 1618 г. лондонские констебли получили указание подавать сведения о количестве умерших, задерживать нищих и бездельников, закрывать дома зараженных и обозначать красным крестом и надписью: «Боже, сжалься над нами!» В течение сорока дней всякий, кто выходил из такого дома, обязан был держать в руке белую палку длиною в 4 фута как знак и предостережение прохожим. Прибегали также к изоляции больных, никто из их близкого окружения не имел права посещать церковь. Запрещалось устраивать праздники и собираться по другим поводам.
С распространением инфекции пробовали бороться и поддержанием повышенной чистоты. В 1563 г. всем жителям Лондона было вменено в обязанность ежедневно к шести часам утра приносить десять ведер воды и выливать ее на улицы и в сточные канавки. Перед этим улицы должны были быть каждый день подметены, так же как и после шести часов вечера, когда также чистили стоки — канавки и желобки. Сметенный мусор подметальщики должны были увозить не реже чем через день…
И самая важная часть этого распоряжения: будучи в полной уверенности, что собаки переносят чуму от дома к дому, мэр Лондона назначил специальных надзирателей, которые между 10 часами вечера и 4 часами утра разыскивали, убивали и сжигали всех бездомных собак. На подозрении были также кошки, свиньи, голуби и крысы. Хозяева блох считались опасными, а сами блохи — нет.
А как, собственно говоря, выглядела медицинская служба в те времена? Необходимо сразу же признать, что врачи с университетским образованием, которых, впрочем, тогда было совсем немного, в борьбе с эпидемиями чумы непосредственно вообще не участвовали. Лечение больных чумой не входило в сферу их деятельности. Из-за язв, или, как говорили, бубонов, у таких больных (бубонная форма чумы в средневековых эпидемиях преобладала) врачевание их считалось обязанностью цирюльников и фельдшеров. Но и их тоже было мало, да и не все они решались посещать больных — и ничего удивительного: заболевание чумой в ту пору означало почти верную смерть. Участь больного чумой была, как правило, жалкой участью одинокого, брошенного на произвол судьбы.
Однако ученые-врачи не оставались равнодушными к тому, что несла с собой чумная стихия, и по собственному убеждению или по призыву властей, влиятельных лиц или монарха составляли различные письменные наставления о том, что и как надо делать при чуме. Так в средневековой литературе появилась самостоятельная, обширная область «чумных сочинений», но народу и народным лекарям, т. е. тем, кто больше всего нуждался в помощи и советах, пользы от них было всего ничего. Большинство таких сочинений было написано на латинском языке, и в них в форме ученых рассуждений повторялись выводы, взятые из Библии, переводов трудов арабских ученых и т. п. Образцом для всех более поздних сочинений послужил трактат "Compendium de Epidemia, per Collegium facultatis medicorum Parisiis ordinatum", относящийся к 1348 г., т. е. к начальному периоду второй пандемии чумы. То, что было высказано в нем, врезалось в память докторов, как в гранит, и передавалось по существу неизменным, как непреложные истины, из века в век, из страны в страну.
Конечно, будет весьма полезно посмотреть, как данная проблема решалась в Чехословакии. Ведь это может многое сказать не только о медицине и чуме, но и об уровне тогдашней жизни вообще. В Чехии, как и в других странах, появился целый ряд латинских сочинений, посвященных чуме. Одним из наиболее широко распространенных было "Missum imperatori Carolo IV". Это сочинение было написано еще в 1371 г., авторство приписывается М. Гавелу. В первые годы существования Карлова университета изучением чумы занимался главным образом Зикмунд Альбик (умер в 1427 г.). До нас дошло целых пять так называемых «чумных сочинений», принадлежащих его перу. Латинское сочинение "Remedium repertatum" написал и магистр Кржиштян из Прахатице. Если к трудам этих известных чешских авторов прибавить еще сочинения, создателей которых мы не знаем, а также рукописные копии иностранных трудов, сделанные в Чехии, то никак не скажешь, что у нас не хватало такого рода литературы. Но что проку от нее, если по-латыни не понимали как раз те, кто особенно нуждался в поучениях, т. е. простой люд (в неблагоприятных условиях средневековых городов он больше всего страдал от чумы) и народные лекари!
