Это было похоже на малую войну между Севером и Югом: линия фронта проходила по пастбищам северных областей США, и катастрофически редели пасущиеся на них стада. Действительно, выглядело это подозрительно и необъяснимо. Здоровый и сильный скот, выращенный на севере, быстро слабел, худел и погибал, как только его продавали и перевозили на пастбища южных штатов, хотя вокруг него без всякого ущерба пасся местный скот. Но гораздо хуже обернулось дело, когда владельцы ранчо с севера прикупили на развод скот на юге. Словно горящий факел поднесли к сухой поленнице, запылал пожар неизвестной болезни, истребивший чуть ли не поголовно первоначальные стада. Выдержали в основном телята и нетели, а самые крупные, с хорошим экстерьером животные падали одно за другим.
Казалось, от такого тяжелого удара не оправятся прибыльные скотоводческие фермы в обширных областях США, переживавших в последние десятилетия прошлого века «золотую лихорадку» не только в Калифорнии и на Аляске, но, образно говоря, во всем стремительно развивавшемся народном хозяйстве. Животноводство в нем занимало важное место. И речь шла при этом не только о больших доходах, но и том, как обеспечить питание населения, которое тогда росло не по дням, а по часам. Вот почему этой страшной болезнью, вошедшей в историю ветеринарии под названием «техасская лихорадка», начали интересоваться государственные деятели и политики того времени, и она обсуждалась на первых страницах ежедневных газет. Чтобы представить себе масштабы убытков, вспомним, что на рубеже XIX и XX вв. скотоводы США теряли из-за падежа скота ежегодно 130 500 000 американских долларов, что в переводе на нынешние деньги составляло бы не меньше одного миллиарда.
Проблему должен был решить Отдел животноводческой продукции департамента сельского хозяйства, поручивший заняться исследованием д-ру Т. Смиту. Что это — признание его деловых качеств или, наоборот, удар ниже пояса врачу, переключившемуся с медицины на ветеринарию? История об этом умалчивает. Можно лишь с уверенностью констатировать, что Смит со своим сотрудником Р. Л. Килборном с жаром взялись за дело.
При этом они могли оттолкнуться от наблюдений, сделанных животноводами из пострадавших областей. А те связывали техасскую лихорадку с иксодовыми клещами и имели на то весьма веские основания. Животноводы заметили, что скот, привезенный с юга в зимнее время, не приносит с собой ни инфекции, ни клещей. Наоборот, летом, когда на животных полно клещей, вспыхивает инфекция, даже в том случае, если стада в прямом контакте не бывают. Достаточно на пастбище, где паслось стадо южного скота, перегнать северных животных, и они через месяц заболеют.
Это было время больших микробиологических открытий в медицине, ставших возможными благодаря развитию микроскопической техники. И вот в 1888 г. Смит и Килборн сели за микроскоп и принялись исследовать пробы крови, взятой у больных животных. Успех пришел во второй сезон. В красных кровяных шариках инфицированных животных удалось обнаружить мельчайшие грушевидные микроорганизмы — в каждом шарике по два, склоненные друг к другу под острым углом. Это были простейшие организмы, разрушающие красные кровяные тельца. Вследствие резкого распада большого количества кровяных телец число их сильно падает, появляется гемоглобин в моче, повышается температура и через одну-две недели животное погибает.
Таким образом, возбудителя заболевания нашли, но все еще было неясно, как он распространяется и какое, собственно, отношение к этому имеют иксодовые клещи. Смит и Килборн в последующие годы по-разному комбинировали и видоизменяли свои опыты с коровами, привезенными на северные пастбища с юга. Когда с этих коров снимали всех клещей до единого, ничего не случалось; как только оставляли на них хотя бы несколько клещей, местные животные заражались. Итак, сомнений нет — всему виной были клещи, но только была тут одна загвоздка: на коровах из Техаса паразитировали клещи рода Boophilus, а ведь это такие клещи, которые всю свою жизнь проводят на одном хозяине, как же тогда они могут инфицировать другое животное? Смит и Килборн решили сделать так: сняли с южных коров несколько самок клеща, насосавшихся крови, эти самки в лаборатории отложили яички, затем там же вылупились и личинки. Их перенесли на здоровый скот северного происхождения, и тот после этого заболел.
