Виктор Марченко проснулся от тихих всхлипов. Было три часа ночи. Он привык спать чутко. Его мать два года болела раком. Последний год был особенно тяжёлым, и тогда-то Виктор натренировал ухо, чтобы слышать малейшее движение, не то что всхлипы. Он привстал и оглядел кровати ребят. Все мирно спали, лишь головы Белохвостикова не было видно: тот, похоже, укрылся одеялом с головой, но именно оттуда Виктору слышались тихое всхлипывание и стоны. Чтобы не будить ребят, Виктор потихонечку встал с кровати и подошёл к товарищу. Убрав одеяло, он шёпотом спросил.
– Хвост, ты чего?
– Голова, – единственное, что смог вымолвить тот.
– Что же ты раньше не сказал? – Виктор вернулся к своей кровати и достал из кармашка рубашки две длинные иголки.
– Не бойся, у меня мамка мигренью страдала. Сейчас легче станет. Ляг лицом вниз, – Виктор говорил почти губами, но Белохвостикову было всё равно. Адская головная боль не позволяла ему соображать, и он просто безучастно подчинялся, тем более, что Виктор помог ему перевернуться на живот и упереться лбом в согнутые в локтях руки. Белохвостикову было всё равно, что тот собирался с ним делать, лишь бы убрал эту невыносимую боль. А между тем, Виктор воткнул иглы в какие-то точки на задней стороне шеи и головы товарища, и стал их медленно вкручивать. Прошло буквально несколько минут – и боль стала затихать. А через тридцать минут Белохвостиков уже крепко спал. Виктор же, заметив это, потихонечку выкрутил иглы и вернулся на своё место. Прежде чем лечь спать, он тщательно вытер иглы и убрал их сначала в футляр, а затем уже в потайной кармашек.
В столовой сидели по двое. Сегодня на завтрак была каша, бутерброды и чай. Поставив на поднос тарелку с кашей и чай, Белохвостиков подошёл к столу, где сидел Виктор.
– Шерш, встань!
– С чего это? – Шерстобитов, который сидел за одним столом с Виктором, грубо огрызнулся, но вместе с тем перестал выставлять с подноса свою еду.
– С Борзым сидеть будешь.
– С чего это? – Шерстобитов всё никак не хотел уходить.
Виктор сразу догадался, что Белохвостиков хочет сесть с ним, и, опасаясь ссоры, быстро встрял в разговор.
– Ладно, Шерш, чего ты? Какая разница, с кем сидеть в столовке?
– Чёрт с вами! – недовольно огрызнулся Шерстобитов и, взяв поднос с едой, прошёл на то место, где раньше сидел Белохвостиков.
– Так-то лучше, – вслед ему самоуверенно произнёс Белохвостиков и, поставив поднос на стол, стал его освобождать.
Виктор продолжил есть свою кашу.
– Рисовая, моя любимая, – Белохвостиков сел на стул и поднёс тарелку каши к носу. Ноздри его кривого носа тотчас расширились и затрепетали, втягивая внутрь запах варёного риса. Судя по выражению его лица, он собирался получить удовольствие от аромата, но что-то ему не понравилось, и, сморщив нос, он разочарованно произнёс:
– Чёрт, по запаху молоко немного подгорело! – и он раздражённо поставил тарелку на стол.
– Не удалось словить кайф? – Виктор с усмешкой посмотрел на товарища.
– Ага. Но есть всё равно надо, – уже без энтузиазма Белохвостиков, зачерпнув ложкой немного каши, стал есть. Но тут же его настроение вновь улучшилось.
– Слава Богу, подгорелость на вкус не чувствуется, – удовлетворённо произнёс он.
– Хватит болтать, – Виктор одёрнул товарищу, и глазами показал в сторону двери, через которую в столовую вошёл командир.
– Не боись, всё под контролем, – тон Белохвостикова был весьма самоуверенный. Виктор, не поддержал его бравады и продолжал есть молча.
– Слушай, – Белохвостиков всё не унимался. – Чего ты мне вчера сделал, что голова мигом прошла?
– Иглоукалывание называется. У нас в деревне живёт один кореец, это его сын меня научил. У того в городе целый кабинет. К нему по записи люди ходят. Он даже в Китай учиться этому ездил.
– Во даёт! Небось, бабла зашибает немеряно.
– Наверное. Он меня научил и иглы подарил. У мамки моей страшная мигрень была. Только иглами и спасал.
– Ты теперь для меня сам Бог, – эти слова Белохвостиков пробубнил с полным ртом.
– Обращайся, – Виктор покончил с кашей и стал есть бутерброды, запивая чаем. Но, похоже, его мучило любопытство, потому как теперь он начал расспрашивать.
– Хвост, и давно ты головой мучаешься?
– Года три точно.
– Сотрясение было?
– Ага, в больнице даже лежал.
– Ясно. Небось, в драке?
– Стенка на стенку. Один битой шибанул…. Сволочь.
Наконец они дождались внимания командира. Тот с раздражением на лице подошёл к ним и грубо сказал.
– Прекратить разговоры. Хотите наряд на кухне получить?
Остальное время завтрака провели уже молча.
С этого времени Белохвостиков и Виктор Марченко держались вместе. На лекции, на которую они пошли после завтрака, сели рядом.
Лектор был новенький. Маленький толстый мужчина лет сорока после непродолжительных возмущений обстановкой в стране перешёл к призывам действовать.
