Ребята побежали вокруг площадки, внимательно прислушиваясь к голосу командира, потому как ждали от него подвохов. Метров двести бежали в обычном ритме.
– Засада! – неожиданно рявкнул командир. Это означало, что надо перестроиться и начать двигаться с кувырками.
Темп был весьма интенсивный, потому время на принятие удобной позы для кувырка не было, и все переваливались через голову как попало.
– Дербенёв! Петров! Мать вашу, чего вы с боку на бок, как беременные бабы, переваливаетесь?! Через голову надо, или хотите дырку в башке получить?! Так считайте, что получили. … Боже мой, с кем приходится работать!
– Стрельба! – командир отдал новый приказ, который означал передвижение ползком.
Деваться некуда, надо ложиться на снег и ползти. Постоянно, как раскаты грома, был слышен голос командира, который, сопровождая свою речь трёхэтажным матом, ругал очередного парня.
– Белохвостиков, ты чего свой котелок на шесте несёшь?! Всё, нет его у тебя! Подстрелили как утку. Вышибли твои куриные мозги!..
А потом чуть позже:
– Болваны! Голову втянули в плечи, на уровне рук держим. Ползём на брюхе, а не на коленках. …Господи, и откуда вы такие бестолковые мне на голову свалились?!.
– Переходим на гусиный шаг, – командир опять отдал новый приказ.
Сели на корточки и пошли. Гусиный шаг был самым тяжёлым, и командир, как назло, оставлял его напоследок, когда силы были на исходе. Этот ритм был тяжёлым ещё и потому, что если до этого командир орал и оскорблял ребят, то сейчас он начинал бить. У него была длинная пастушья плеть, которой он с удовольствием прохаживался по спинам и задницам ребят. Стоило чуточку приподняться, как тут же следовали свист плети и удар. Казалось, что командир получает особое наслаждение от ударов плетью. Его глаза при этом зловеще радостно сияли, с губ не сходила довольная улыбка.
Пробежав в рванном ритме три круга, по двести метров каждый, ребята получили новое задание от командира.
– Физподготовка, – приказал он, что означало: подтягивание на турнике, отжимание с земли, выпрыгивание вверх из положения сидя с хлопком.
Делать нечего, ребята идут к турникам и начинают подтягиваться.
– Что, Дербенёв, опять висим, как тряпка? – командир, злорадно усмехаясь, подошёл к турнику, где Сергей, подтянувшись от силы два раза, висел на перекладине, не решаясь спрыгнуть на землю, но и потянуться не было сил.
– Товарищ командир, он у нас слабенький и нежный. Такого рода нагрузки не для его женской натуры, – Белохвостиков не преминул поддеть товарища.
– А тебе, Хвост, какое дело? Гвоздь без шляпки, – вступился за друга Коля. – Мозги вышибло, а язык так помелом и остался.
Дружный смех парней ещё больше накалил обстановку.
– Ну, ты, Колян, дорвался! – Белохвостиков в бешенстве посмотрел на защитника.
– Отставить разговорчики! Нечего тебе, Белохвостиков, без разрешения голос подавать. Ещё одно замечание – пойдёшь в карцер. Продолжать тренировки!
Принцип подготовки был один. Необходимо было сделать определённое количество отжиманий, подтягиваний и других упражнений. После окончания тренировок командир оглашал результат.
– Утренняя физподготовка вновь не засчитывается у Дербенёва, – по ряду прокатился тихий смешок. – Я смотрю, Дербенёв, не в коня корм. Командир окинул презрительным взглядом Сергея.
– Как был доходягой, таким и остался, не прибавляются в тебе силы. Каждый день одно и тоже. Командир несколько секунд помолчал, о чём-то думая, а затем произнёс.
– В наказание почистишь от снега площадку, – и через несколько секунд он добавил:
– Всё равно не справишься. Другое наказание: из-за тебя сегодня все лишаются десерта.
– Почему?! Мы-то тут причём?! У, гад!– в адрес Сергея посыпались грязные ругательства.
– Можно мне за него отработать, не лишайте ребят десерта? – Коля сделал шаг вперёд.
– Что? – глаза командира округлились. Ты что, забыл инструкцию? Здесь каждый сам за себя! Поднимите руки, кому легко? – командир устрашающе обвёл взглядом ребят.
– Всем тяжело, – ответил за всех всё тот же долговязый Белохвостиков.
– Именно! – рявкнул командир. – Этот Дербенёв слабый духом. С таким любое дело завалится. Он заведомо в проигрыше. От таких, как Дербенёв, команда должна избавляться, ибо главное в солдате – агрессия. Агрессия идёт из души. Вы должны, как бы тяжело вам ни было, найти в себе силы для ярости, быть готовыми в любую минуту убить, попытаться убить, – иначе убьют вас. Вы контрактники, за это вам деньги будут платить. И не малые. Развели тут детский сад! Ясно? Глаза командира от ярости готовы были вылезти из глазниц.
– После моих слов готов за Дербенёва отпахать? – командир с усмешкой посмотрел на Колю.
– Готов, – твёрдо ответил тот.
– Против командира идёшь? Да я тебя похороню! Добренький нашёлся! Сто отжиманий! Ты, парень, у меня кровью харкать будешь, – глаза командира налились красным.
– Раз, два, три, – смеясь и грязно ругаясь, ребята дружно и громко начали считать.
