Козловский так глубоко погрузился в воспоминания, что не услышал, как отворилась дверь. Поэтому испугался, увидев, как в комнату вплыло белое облако, над которым что-то потусторонне поблескивало. «Привидение» заскользило к кровати, и через секунду стало ясно, что никакой не призрак ворвался в спальню, а закутанная во что-то светлое Сагитта с короной на голове. Ее смуглое лицо и черные волосы сливались с темнотой, вот их и не было видно, пока она не приблизилась.
– Не спится? – спросил Радж.
Она улыбнулась, сверкнув своими белоснежными зубами. Когда Козловский приучил Сагитту их чистить, они избавились от налета и оказались безупречными.
– Хочешь, я встану и попьем чаю?
Сагитта не ответила. Молча сбросила с себя белое покрывало (теперь Козловский видел, чем она укрылась) и шагнула к нему.
– Я верю тебе, – прошептала она. – Я люблю тебя. – Еще один шаг. Теперь она стояла прямо возле кровати. – Я хочу быть твоей до конца…
Больше она ничего не сказала. Просто забралась в постель к мужу и страстно поцеловала его в губы.
В ту ночь они стали мужем и женой по-настоящему.
Спустя два месяца Сагитта сообщила Козловскому о том, что беременна.
Еще через три недели он улетел в Москву, чтобы привести в порядок дела.
Виктор сидел в машине, пил ледяной апельсиновый сок и поглядывал в окно. Он ждал уже двадцать минут, а Ксения все не появлялась. Наконец Саврасов увидел знакомый силуэт. Изящная фигурка, точеные ножки все в тех же кроссовках, только поновее. И белокурый хвостик на макушке. Девушка собрала в него все волосы, и ее лицо было полностью открыто. На нем не оказалось ни грамма косметики и ни тени улыбки.
– Ксения? – окликнул девушку Виктор. Он вполне мог ошибиться, приняв за Малову просто похожую барышню.
Та, что шла по тротуару к автобусной остановке, приостановилась. Значит, не обознался!
– Здравствуйте, – сказал он, выйдя из машины. – Вы меня помните?
– Да, – ответила она. – Вы присутствовали на вчерашнем банкете.
– Меня зовут Виктор.
Она молча кивнула.
– Позвольте вас подвезти?
– Я на маршрутке прекрасно доеду, спасибо. – И она собралась идти дальше, но Виктор ее остановил:
– Ксения, не убегайте, пожалуйста. Мне хотелось бы с вами поговорить.
– О чем?
– Давайте сядем в машину?
– Хорошо.
Она шагнула к автомобилю, Виктор открыл перед ней дверку. Когда она забралась в салон, он сделал то же самое.
– Куда вас везти? – спросил Виктор.
Ксения назвала адрес. Он был знаком Саврасову. Именно по нему проживал Стариков. Виктор несколько раз бывал у него. Поздравлял с днем рождения, после пил чай с вареньем или недорогими конфетами…
– Вы помните меня? – спросил он у Ксении.
Она удивленно на него воззрилась.
– Вы уже задавали мне этот вопрос, неужто забыли?
– Помню. Но я сейчас не о вчерашнем дне… Мы с вами встречались раньше. Лет двенадцать назад или чуть больше…
Ксения пожала плечами.
– Я приезжал к Алексею Алексеевичу, чтобы его поздравить. А вы, тогда еще маленькая, плакали в подъезде. Я подошел к вам, спросил, кто вас обидел, и мы… Можно сказать, подружились. Проболтали не меньше часа.
– Нет, не помню.
Виктора этот ответ удивил. Он всегда считал, что у женщин память лучше на такие вещи… Все, что связано с эмоциями, они долго помнят.
– Вы мне еще звонили потом, – добавил Саврасов. – Но меня не было в Москве, и мы не смогли поговорить… А больше вы не перезванивали.
– Извините. Не помню я такого. А вы уверены, что это была я?
– Да. Я узнал вас. Правда, только сегодня. Но вчера я просто мельком вас видел. Хотя вы мало изменились за эти годы.
Он не обманывал. Ксения на самом деле была почти такой же, что и в тринадцать (или сколько ей тогда было?). Конечно, стала более женственной, зрелой, но осталась хрупкой, большеглазой, трогательной. Виктор не сомневался, что она и плачет сейчас, будучи взрослой, как в подростковом возрасте – поскуливая по-щенячьи, кусая губы, вытирая слезы крепко сжатыми кулачками. Много лет назад Виктор увидел ее именно такой…
Он бежал по лестнице с охапкой цветов. Было воскресенье, и старик не работал, вот и пришлось являться на дом. В тот же день Саврасов с Седаковым улетали в Мексику, и обоим требовалось переделать кучу дел, начиная с подписания рабочих бумаг, а заканчивая сбором чемоданов. Поэтому Виктор спешил. Он планировал задержаться у Старикова двадцать минут, максимум полчаса, затем слетать в офис, после чего заняться сборами. Седакову было легче. На его стандартную фигуру и ногу сорок третьего размера вещи и обувь продавались везде. Он всегда путешествовал налегке. Виктор как-то последовал его примеру – и половину отпуска искал себе подходящие сланцы.
Саврасов влетел в подъезд, мысленно составляя список того, что необходимо взять с собой. Он так глубоко погрузился в думы, что не сразу заметил девочку, сидящую на корточках в закутке у неработающего лифта. Девочка плакала, поскуливая, кусая губы и вытирая слезы кулачками. Виктор не мог пройти мимо, остановился, спросил:
– Тебя кто-то обидел?
Девочка подняла на него свои огромные глаза и… заплакала еще горше.
