Он не был маньяком. Его не мучили демоны. Он не жаждал крови или мести. Убийца был абсолютно нормален. Просто ему иногда становилось нестерпимо скучно…
Как он себя только не развлекал в последнее время. И летал на сафари в Кению, и катался на горных лыжах, и восточными единоборствами занимался, а все равно скучал. Единственное, что хоть как-то его встряхивало, так это комедии. Да не тонкие английские или родные, советские, а американские. С пуканьем, громовыми отрыжками, тортами в лицо. Особенно нравились фильмы с Джимом Керри. «Тупой, еще тупее», в частности.
Там была одна сцена. Убийца, охотящийся за двумя героями, страдал от язвы. Постоянно принимал пилюли. И вот когда у него случился очередной приступ, ребята по ошибке сунули ему вместо них крысиный яд.
«Какая глупость! – подумал тогда убийца. – В жизни такого никогда бы не случилось».
И забыл. А когда собрался на юбилей старика – вспомнил.
Какие пилюли принимал Стариков, он знал. Крысиный яд у него имелся. Насыпав его в нужный пузырек, убийца отправился на торжество.
Он хорошо помнил тот день. И свое состояние. Нервы натянуты, сердце того и гляди ребра пробьет, в голове звон. Нескучно, в общем. Но страшно. Ладони потеют так, что их постоянно вытирать приходится. Когда платком, а когда и о штаны.
С Козловским не так все было. Спокойнее. И тоже не верилось, что получится…
Наткнулся в Интернете на заметку о природных ядах, прочел про клещевину, подумал: брехня, не убьешь ею никого. Разве что на больничную койку отправишь. Стало интересно проверить. Семена он купил на рынке, завернул в платочек, положил в карман. За обедом кинул в тарелку Козловского. Да удачно так получилось – тот как раз фасоль заказал, очень похожую на семена. Аристарх съел и не заметил.
И все же у него был шанс, был… Убийца оставил его ему. Козловский мог спастись. Но умер. Значит, так было угодно кому-то там, наверху.
Убийца знал, на ком ставить свои эксперименты. На грешниках, которым место в аду, а при жизни – в тюрьме. Другим он не причинил бы вреда…
Он же не маньяк. А совершенно нормальный человек. Поэтому больше никаких убийств. Тем более что они развеивают скуку ненадолго и остается только страх…
Он терзает и днем и ночью. И не дает спать. Что, если его вычислят? Чудом отыщут бабку, что продала ему семена? Найдется свидетель, заметивший, как он подкидывал их в тарелку? Или официантка, она же дочка Старикова, вспомнит, что видела в его руках пузырек с язвенными пилюлями? Ему показалось, она заметила это…
Убийца сунул руки в карманы брюк. В одном лежал пузырек из-под крысиного яда, во втором – семена клещевины, завернутые в носовой платок. Содержимое обоих карманов скоро перекочует в вещи одной женщины…
Сначала убийца планировал подкинуть улики Ксении Маловой. Но сегодня изменил свое решение. Нелли Седакова, вот на кого легче переложить свою вину. Ее уже подозревают. Ищут. А обыск в ее квартире еще не производили. Произведут его, скорее всего, завтра. Поутру.
Будет операм подарочек, усмехнулся про себя убийца и вытащил руки из карманов вместе с «уликами».
Саврасов отошел от окна, сел в кресло. Все то время, что Андрей просматривал ящики и полки, он бездействовал и о чем-то думал. Стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. Что он мог там увидеть, если фонари из-за какой-то неполадки не горели, оставалось только гадать.
– Ты все? – спросил Виктор у Андрея.
– Да, – ответил тот. – Документы взял.
– А вещи?
– Купит все новое, – отмахнулся Андрей. – В темноте все равно не рассмотришь, что нужно, а что нет.
Виктор поднялся на ноги, прошел к книжному шкафу. Свет они не включали, Андрей подсвечивал себе телефоном, поэтому рассмотреть, что Саврасов возле него делает, не вышло. Тогда Седаков спросил:
– Ты чего там?
Ответ прозвучал через какое-то время:
– Нашел то, что Нелли захочет взять с собой.
– И что же?
– Вот… – Виктор подошел к Андрею и протянул ему фотографию в рамке. – Семейный портрет.
Это был действительно семейный портрет. На нем Нелли, отец и он, Андрей. Папа в центре, обнимает его и жену за плечи. Все смеются. Фотография была сделана за полгода до смерти отца, на его дне рождения. Нелли обожала ее. Напечатала сразу несколько. Для дома. Для работы. И для Андрея. Вот только он ее в рамку не вставил. Чтоб мама или дети не увидели…
– И почему я сам не догадался? – пробормотал Седаков.
Он хотел еще сказать о том, что не мешало бы захватить любимый браслет Нелли, который папа ей подарил на годовщину свадьбы, но Виктор вдруг приложил палец к губам, призывая друга к молчанию.
Седаков недоуменно воззрился на него. Но в следующую секунду услышал посторонний звук. Доносился он из прихожей…
– Кто-то отпирает дверь, – прошептал Саврасов. Да так тихо, что Андрей едва разобрал слова. – Прячемся…
Они шмыгнули за шкаф.
Успели вовремя.
Из прихожей донесся щелчок отпертого замка, затем скрип открываемой двери.
Хлопок. Щелчок. Дверь захлопнулась за тем, кто явился в квартиру Нелли среди ночи.
Секундная тишина.
Потом шаги.
Все ближе и ближе.
