Сказав так, он вдруг очень сильно ударил Сбитнева головой о стену. Если раньше в глазах у Ивана Андреевича всего-навсего потемнело, то теперь наоборот – из глаз посыпались искры, но ничего, впрочем, не осветили. Сбитнев жалобно застонал, однако страдания его не вызвали у мучителей никакого сочувствия.
– Ты почему не выпустил Зойку, гад? – сверкнув неизвестно откуда взявшейся золотой фиксой, прошипел Аметистов.
– Они жизнью своей не дорожат, – отвечал за Сбитнева Буренин. – Они хотят, чтобы им голову открутили и играли ей в английский ножной мяч. – Ты правда этого хочешь? – спросил Аметистов.
– Нет, – жалобно пискнул Сбитнев, голова которого теперь болела почти так же сильно, как пару дней назад – живот.
– Так почему же ты не сделал того, что обещал?
– Мне не дали, – пролепетал Иван Андреевич. – Но я сделаю, обязательно их выпущу.
Несколько секунд оба негодяя пристально его разглядывали.
– Как думаешь, выпустит? – спросил Аметистов у Буренина.
– Ни синь порох, – отвечал тот и, видимо, решив, что первая фраза оказалась недостаточной ясной, добавил, – ни в жизнь.
– Почему? – удивился Аметистов.
– А потому что мы его сейчас распилим на мелкие кусочки и сожжем на керосинке.
Сбитнев завыл от ужаса, и тут же снова был ударен о стену головой. Видимо, приходилось прощаться с жизнью – его враги не шутя собирались исполнить свое обещание. Неизвестно, что произошло бы дальше – то есть наоборот, очень даже известно, – но тут от входа прогремел чей-то уверенный голос:
– Ни с места! Оружие на пол! Вы окружены! Одно движение – и будем стрелять…
Аметистов выпустил Сбитнева из рук, так что тот мешком повалился на пол, и, не оборачиваясь на голос, спросил у Буренина:
– А кто это по нашу душу пришел?
– А это его превосходительство Нестор Васильевич Загорский пришли и его верный Газолин, – не моргнув глазом, отвечал Буренин.
– И что же нам прикажешь делать теперь? – спросил Аметистов.
– По видимости, сдаться, другого выхода не вижу… – вздохнул Буренин.
Несмотря на правильные, в общем, слова, общий тон разговора был настолько издевательский, что Загорский снова крикнул:
– Повторяю еще раз – бросить оружие и лечь на пол!
Аметистов и Буренин обменялись печальным взглядом.
– С другой стороны, – вдруг сказал Аметистов, – почему это мы должны сдаваться? Их двое и нас двое. У них пистолеты и у нас пистолеты. Шансы, кажется, равны. Вот только, как известно, Загорский свой пистолет не заряжает. Газолин же – косоглазый азиат и вряд ли попадет даже в корову на учебном стенде. А значит…
С той стороны, откуда доносился решительный голос, грянул выстрел – разъяренный Ганцзалин не стерпел сомнительных шуток в свой адрес. Однако за мгновение до того, как пуля ударила в стену, Буренин и Аметистов рухнули на пол и раскатились в разные стороны, стараясь попасть под укрытие многочисленных ящиков.
То, что происходило в дальнейшем, не поддается никакому описанию, и сравнить это можно, пожалуй, разве что с цирковым представлением – да и то вряд ли.
На короткое время Сбитневу почудилось, что он попал в преисподнюю. Пистолетные выстрелы, оглушительный грохот переворачиваемых ящиков, тени, мечущиеся с чудовищной скоростью и явно нарушающие законы физики. Так, в слабом свете упавшего фонаря Иван Андреевич вдруг увидел, как кто-то из стрелков взбежал на стену, продолжая палить из пистолета, пробежал по ней несколько шагов, перепрыгнул на другую и только после этого вернулся на землю. Сами посудите, мог ли живой человек вытворять что-то подобное?
Что же до остального, то мы можем только порадоваться, что света в подвале почти не было. Таким образом, Сбитнев не мог толком разглядеть, что происходит вокруг него, и, вероятно, только благодаря этому сохранил рассудок.
Довольно скоро, впрочем, стрельба прекратилась – видимо, у воюющих кончились патроны. Кто-то щелкнул зажигалкой, и пламя ее озарило четыре настороженных хмурых физиономии – не считая Сбитнева, который сидел, зажмурившись от страха.
– Впечатляюще, – наконец выговорил Аметистов.
– Позвольте вернуть вам этот комплимент, – отвечал ему Загорский.
– Нет, в самом деле, – пожаловался Буренин, – ни разу в жизни не промахивался, а нынче промахнулся целых шесть раз.
– И я, – кивнул Аметистов, – всё в молоко.
Загорский посмотрел на него, прищурясь.
– Полагаю, нет необходимости говорить, что мы с моим помощником тоже довольно меткие стрелки. Однако и у нас патроны кончились. Желаете продолжить бой врукопашную?
Аметистов смерил собеседника взглядом.
– Да нет, пожалуй, – сказал он задумчиво. – Пожалуй, не стоит. Мы и так узнали достаточно. – А вот я этого о себе сказать не могу, – отвечал Нестор Васильевич. – Не будете ли вы любезны хотя бы намекнуть, с кем мы имеем дело?
Аметистов усмехнулся и заметил, что это совершено невозможно.
– Категорически, – подтвердил Буренин.
Загорский поднял брови и сказал, что в таком случае ему остается только гадать.
– Пардон, вы прямо сейчас гадать собираетесь? – обеспокоился Аметистов.
– Почему бы и нет?
