Тайный дневник Верити полностью

Я стараюсь не быть жестокой. Просто… Не знаю. У меня ощущение, что всем было бы лучше, если бы она не пережила аварию. Сразу чувствую себя виноватой за эту мысль, но потом вспоминаю последние месяцы, которые я провела, ухаживая за мамой. Я знаю, что мама предпочла бы смерть той мучительной недееспособности, на которую ее обрек рак. Но так прошло лишь несколько месяцев ее жизни… Моей жизни. А у Джереми такой будет вся жизнь. Ему придется ухаживать за женой, которая больше не жена. Быть привязанным к дому, который больше не дом. И я не могу представить, чтобы Верити желала ему такой жизни. Не могу представить, чтобы она желала такой жизни себе. Она даже не может разговаривать или играть с собственным ребенком.

Молюсь, чтобы она это не осознавала, ради ее же блага. Представить не могу, насколько ей может быть тяжело, если ее разум прежний, но из-за повреждений мозга она не в состоянии проявить себя физически, не способна реагировать, взаимодействовать или выражать собственные мысли.

Снова поднимаю голову.

Она смотрит прямо на меня.

Я вскакиваю, и стул откатывается назад по деревянному полу. Верити смотрит сквозь стекло прямо на меня, повернув голову, глядя мне в глаза. Подношу руку ко рту и делаю шаг назад; я чувствую угрозу.

Я хочу исчезнуть из ее поля зрения и крадусь вправо, в сторону двери. Несколько мгновений мне не удается скрыться от ее взгляда. Она, как Мона Лиза, наблюдает за мной, пока я иду по комнате. Но когда я дохожу до двери кабинета, зрительный контакт разрывается.

Ее взгляд меня не преследовал.

Опускаю руку и прислоняюсь к стене, наблюдая, как Эйприл возвращается на улицу с полотенцем. Она вытирает подбородок Верити и берет у нее с колен маленькую подушечку, чтобы приподнять голову, проложив ее между плечом и щекой. Теперь Верити больше не заглядывает в окно.

– Черт, – шепчу я в пустоту.

Я боюсь женщины, которая едва шевелится и даже не может разговаривать. Женщины, которая не способна самостоятельно повернуть голову и на кого-то посмотреть и тем более установить пристальный зрительный контакт.

Мне нужно воды.

Открываю дверь, но вскрикиваю от неожиданности, когда у меня за спиной начинает звонить телефон.

Черт подери. Ненавижу адреналин. Пульс скачет с бешеной скоростью, но я выдыхаю и пытаюсь успокоиться, прежде чем ответить. Звонят с незнакомого номера.

– Алло?

– Мисс Эшли?

– Это я.

– Это Донован Бэйкер из «Криквуд апартментс». Вы подавали заявку несколько дней назад?

Какое облегчение, теперь мне есть на что отвлечься. Возвращаюсь к окну и вижу, что сиделка повернула стул Верити, и теперь я вижу только ее затылок.

– Да, чем могу помочь?

– Я звоню, потому что сегодня мы рассмотрели вашу заявку. К сожалению, мы обнаружили, что недавно вас выселяли, и поэтому не можем одобрить заявку на квартиру.

Уже? Я же съехала всего несколько дней назад.

– Но ведь вы уже приняли мою заявку. Я должна переехать на следующей неделе.

– Вообще-то это был только предварительный этап. Окончательно заявку мы рассмотрели только сегодня. Мы не принимаем заявки с недавними выселениями. Надеюсь, вы нас понимаете.

Сжимаю ладонью шею. Деньги я получу недели через две, не раньше.

– Пожалуйста, – упрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал не так жалко, как себя ощущаю. – Раньше я никогда не задерживала выплату аренды. Я только что получила новую работу, и если вы позволите мне въехать сейчас, я оплачу аренду за год вперед. Клянусь.

– Вы еще можете подать апелляцию, – говорит он. – Это займет несколько недель, но бывает, апелляции удовлетворяют ввиду исключительных обстоятельств.

– У меня нет нескольких недель. Я уже съехала с предыдущей квартиры.

– Мне очень жаль, – говорит он. – Я отправлю вам наше решение по электронной почте, и внизу письма будет контактный номер для подачи апелляции. Хорошего дня, мисс Эшли.

Он заканчивает разговор, но я по-прежнему прижимаю телефон ухом к плечу. И надеюсь, что вот-вот проснусь от этого кошмара. Спасибо, мама. Какого черта мне теперь делать?

В дверь кабинета мягко стучат. Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Ну что за день такой. На пороге стоит Джереми и смотрит на меня с глубоким сочувствием.

Я оставила дверь открытой, когда зазвонил телефон. Возможно, он слышал весь разговор. В список прилагательных за сегодняшний день можно добавить слово «опозоренная».

Кладу телефон на стол Верити и падаю в ее стул.

– Моя жизнь не всегда была таким провалом.

Он тихо смеется и заходит в комнату.

– Как и моя.

Я ценю это замечание. Опускаю взгляд на телефон.

– Все в порядке. Я разберусь.

– Я могу одолжить тебе денег, пока не поступит аванс. Придется снимать их со счета нашего фонда, но через три дня они уже будут здесь.

Я еще в жизни так не смущалась, и я знаю, что он это видит, потому что я буквально сжимаюсь в комок, наклонившись над столом и закрыв лицо руками.

– Очень мило, но я не возьму у тебя денег.

Какое-то время он молчит, потом опускается на диван. Расслабленно садится, наклонившись вперед и сложив ладони.