– Прямо с цепями и крюком мы туда прибыли по соседней улице, чтобы менялы испугаться не успели. А когда погонщик увидел, куда мы крюк цепляем, он было на попятную, но Слизень ему рожу заточкой немного попортил, тот сразу притих, ну и дернул, как полагается. Решетка из стены не выскочила, а вместе с ней рухнула. Котлета туда первым заскочил, схватил с полки мешок побольше и выбрался к нам, а дальше – мы на коней и к гостинице. А как подъезжать стали, тут на нас стража навалилась.
На мгновение Рыпа погрустнел, то ли Котлету жалея, то ли не давшееся золото.
С двумя короткими дневными остановками отряд вышел к небольшой, расположенной будто на острове смешанной роще. Вокруг «острова», обернувшись петлей, тянулся старый, заросший кустарником овраг. Проезжая мимо него, путники вспугнули пару волков, и те унеслись через пустошь в сторону темнеющего у горизонта леса.
Отряд спешился, и бойцы пошли в глубь рощицы, таща лошадей за поводья. Телега с трудом пробивалась через заросли, подминая кустарники и молодые деревца. Едва встали, начало темнеть. Вооружившись мечами, Слизень и Рыпа отправились в овраг – поискать сушняка, Лакоб стал поблизости собирать брусничный лист, чтобы заварить лесной чай в уцелевших трех плошках.
– Они потрескаются, Лакоб, – предупредил Каспар, выкладывая из мешка остатки солонины.
– Я другой способ знаю, – ответил «сержант» и, вернувшись к телеге, достал из сумки несколько круглых камней размером с детский кулак.
– Жратвы совсем нет, Фрай? – спросил Красавчик, увидев, какой малый кусок мяса остался от продуктового запаса.
– На сегодня хватит, а завтра после обеда выйдем к Харнлону.
– Ну наконец-то! – воскликнул Свинчатка.
– Чего ты радуешься, это еще не конец дороги, – оборвал его Красавчик.
– Да ладно тебе! – отмахнулся Свинчатка. – От Ливена до Харнлона самая трудность, а до окияна проще пойдет, правильно, хозяин?
– Да, – ответил Каспар, улыбаясь. Не мог же он сказать, что ни разу не ходил к Студеному океану. Вот разве что на королевскую охоту, чуть севернее Харнлона, ездил, но оттуда океана было не видно.
Сопя под тяжестью собранных дров, вернулись Слизень и Рыпа. Половина хвороста оказалась сырой, но другая половина для костра вполне годилась. Каспар не сумел найти свое огниво, пришлось использовать кресало из меча и большого камня, что заранее приметил Лакоб. От снопа белых искр быстро занялся собранный на стволах мох, и вскоре костер уже весело потрескивал сучьями, вселяя в путников уверенность, что теперь все будет в порядке.
Лакоб, как и обещал, напоил всех брусничным отваром. Воду он брал из низины, приносил в плошках, а затем бросал в нее брусничные листики и раскаленные в огне камни. Вода тут же закипала, правда, становилась мутной и приобретала привкус дыма, но на это никто не обращал внимания.
– Ты, Фрай, сегодня побереги себя, в дозор не становись, – сказал Красавчик. С его стороны это был знак внимания и заботы.
– Спасибо, братец, – поблагодарил Каспар, однако для себя решил под утро все же присмотреть за часовым, для собственного успокоения.
На другой день всего через два часа движения путешественники стали замечать признаки населенной местности. То тут, то там в прилегающих к дороге лесах попадались вырубки и заброшенные шалаши, а на обочинах – камни разоренных очагов. Потом появились ответвления от дороги, сначала плохо накатанные, но потом все лучше. Вскоре стали встречаться люди – пешие путники с узелками, телеги с дровами, экипажи зажиточных мельников со своими работниками – они везли на рынок Харнлона муку.
– Ох и рожи, – заметил ехавший рядом с Каспаром Слизень. – Небось серебра-то по карманам много.
– Ты посмотри, работников сколько, и при каждом топор… – заметил ему Каспар, поскольку стыдить воров за их помыслы было бесполезно.
Наконец через четыре часа непрерывного движения без отдыха и остановок отряд достиг возвышенности, откуда открывался красивый вид на долину и столицу королей Рембургов.
В лучах осеннего солнца город выглядел мощно, значительно. За то время, что Каспар не видел его, Харнлон изменился, перешагнул через крепостные стены и расстроился в ширину, окончательно потеряв свое военное значение и став скорее торговым городом.
Каспар видел новые дома с башенками, медные и свинцовые крыши, что свидетельствовало о большом достатке горожан. Вдоль прорытого канала стояли фабрики, и над ними курился дым, а длинный ряд сложенных из камня кузниц полыхал огнем из вытяжных труб.
Город и теперь не переставал строиться, было видно, как к окруженным строительными лесами стенам вереницы подвод доставляли бревна, камни и известь.
Засмотревшись на эти изменения, Каспар совсем забыл про восточную часть города, где находился королевский дворец. Поначалу он не понял, чего именно не хватает, но затем хлопнул себя по лбу и воскликнул:
– Так ведь башни нет!
Без башни магического ордена внутренний замок выглядел совсем иначе, хотя на флагштоках, как и прежде, реяли знамена королевства Рембургов и всех входящих в него вассальных земель.
