– Но ты же видишь верх этой дурацкой шляпы, что купил нам Фрай?
Красавчик немного опустил щит, впрочем, никто и не сомневался, что это именно он.
– В ногу ему мне сейчас не попасть, – сказал Каспар. – Но в нижнюю половину щита я попаду. Ты целься на три дюйма выше верхнего края, когда я попаду в щит, этот ублюдок дернет его вниз, чтобы прикрыть ноги…
– Понял! Я готов…
Стараясь унять дрожь в руках, Каспар растянул лук, выдержал паузу и послал стрелу в освещенный щит. Раздался глухой удар, и в следующее мгновение щелкнул замок арбалета.
Дрогнуло пламя факела, он упал на землю, со стороны бунтовщиков послышались удивленные возгласы. Затем, после недолгой паузы, снова послышался голос того, кто поддерживал Красавчика обещаниями:
– Вы! Вы все будете уничтожены, а тех, кто попадет в плен, мы подвергнем самым страшным мучениям, так и знайте, рембуржцы!
Факел потушили, и стало ясно, что скоро начнет светать. В темноте послышались быстрые шаги.
– Отходят? – спросил Рыпа.
– Нет, это они послали вестовых, чтобы передать приказ о начале штурма, – пояснил Каспар. – Но мы попробуем обмануть их, я с машинкой стану в главном коридоре, мимо меня они не пройдут, а вы взберетесь на стену и убежите вниз. Там наверняка останутся лошади бунтовщиков, ими вы и воспользуетесь.
– А ты, хозяин? – тихо спросил Рыпа.
– Мне не взобраться даже на стену. Если не веришь, спроси Лакоба, он сейчас врать не станет – сбегу я отсюда или нет, мне уже не выкрутиться.
Все невольно повернули головы туда, где маячил силуэт лекаря. Лакоб молчал, но это молчание было весьма красноречиво.
Стукнула копытом и заржала лошадь, затем другая, ломовая дернула воз и фыркнула.
– Ну вот, теперь началось! – сказал Каспар. – Слизень, один выстрел – и бежишь за остальными!
– Хозяин, но я… У меня брюхо дырявое!
– Затяни сильнее пояс, и брюхо выдержит! Если что, Лакоб заштопает!
Послышался шум, пользуясь скрывающей их темнотой, солдаты бегом поднимались по склону холма.
– Только один выстрел, – напомнил Слизню Каспар. – И только из бойницы…
Оставив арбалетчика в крепости, он вышел на склон и прислушался. Те, что бежали спереди, были хорошо защищены, но сзади и по фланговым склонам поднимались те, кто не носил доспехов. Они и бежали быстрее. Скоро Каспар стал различать колышущиеся тени – посветлевшее на востоке небо давало немного света.
Подняв лук, он сделал точный выстрел, раненый закричал и покатился вниз. Каспар достал другую стрелу и выстрелил еще раз, он делал все, чтобы полностью сосредоточить внимание врагов на себе.
В бойнице щелкнул арбалет, стальной болт нашел в темноте чей-то шлем и звонко по нему ударил. Послышались ругательства, позади строя наступающих солдат один за другим вспыхнуло не менее полудюжины факелов. Еще мгновение – и один из них взметнулся в небо, освещая крепость. Каспар бросился к спасительному проему и, как оказалось, вовремя. Две стрелы ударили в камни над его головой, едва не запорошив глаза крошкой.
Почти не глядя, Каспар выпустил в бойницу стрелу, она ударила в чей-то щит – уже совсем рядом. На стенах заплясали отблески огня, затем через бойницы в крепость влетело два факела.
Схватив машинку, Каспар стал в широком коридоре, он был готов к последней схватке.
Послышалась незнакомая речь, затопали солдатские башмаки, и вместе со светом факелов в коридор ворвались несколько солдат.
Каспар дернул скобу, пуская дротики веером, один из них нашел брешь, раненый вскрикнул.
– Руби его! – закричали снаружи, коридор наполнился солдатами.
Каспар попятился и выстрелил по ногам, потом, как учил Слизня, на уровне открывшихся лиц. Его жестокий расчет оказался верен, первая шеренга наступавших повалилась, теряя щиты и мечи. Несчастные кричали и катались по полу, мешая другим атаковать.
Во дворике вновь заметались лошади.
«Пробрались уже», – спокойно отметил Каспар. Главное – не дать убить себя раньше, чем в машинке кончатся дротики.
Наступавшие перепрыгивали через раненых, не забывая прикрываться щитами.
«Сейчас получите», – пообещал им Каспар. Он уже собрался повторить свой коварный маневр, когда заметил слева какое-то движение. Где-то он уже видел и этот коридор, и наступающих врагов под прицелом машинки, и это движение слева… А дальше – удар и темнота.
Последней угасающей мыслью Каспара было удивление: «Странно, что я вижу этот сон во второй раз».
После ночной осенней бури океан успокоился, он лениво накатывал синие волны на песчаный, усеянный водорослями берег. Вдоль полосы прибоя с корзиной за спиной брел наряженный в великоватую для него теплую одежду молодой гном. Он останавливался возле каждой кучи водорослей, ставил корзину на песок и укладывал в нее дары моря.
