– Ничего себе – тороплюсь! – хмыкнула старушка. – Скоро за девяносто перевалит, а ты говоришь тороплюсь. Пора мне. И уже давно пора было, но я сейчас поняла только, для чего Господь меня так долго здесь держал. Чтобы тебе было куда вернуться. А вот теперь я своё дело до конца довела. Ты на ногах крепко стоишь, девочки наши умницы, помогают тебе. Могу теперь и помирать. Замуж только тебя не выдала. Ну, с этим ты и без меня справишься, – лукаво посмотрела на неё Надежда Фёдоровна.
И Арина невольно улыбнулась. Если до прихода к ним в дом отца Иоанна ей всё казалось, что она делает что-то не то и не так, не понимает, что нужно её любимой Надежде Фёдоровне, то теперь, глядя на умиротворённое и даже счастливое лицо старушки, она была спокойна. Покой и тишина воцарились в их доме. И так же покойно и тихо покинула их Надежда Фёдоровна через три дня. Покинула, оставив всё своё имущество Арине и её дочерям.
Оглушённый произошедшим Константин, совершенно не понимающий, как оценивать то, что он увидел на пожарище, и чувствуя себя героем какого-то плохого, с туманным и нелогичным сценарием фильма, принялся варить кашу. Девочка вертелась рядом и непрестанно щебетала, отвлекая Константина от мрачных и на редкость бестолковых мыслей.
Выглянув между делом в окно, она вдруг громко ахнула и, помолчав с полминуты, спросила:
– У нас что, был пожар?
– У нас был, а у вас, к счастью, – нет, – нашёл в себе силы улыбнуться Константин.
– А почему? Ты курил в постели?
– Я вообще не курю. А сегодня спал у вас. Ты что, забыла?
– Ага, забыла. А тогда почему?
– Не знаю, – соврал Константин. Он не мог рассказать своей маленькой трогательной соседке, что кто-то решил разделаться с ним, для чего и поджёг его новый дом, загодя подперев дверь ломиком. Чтобы он, Константин Соколан, остался в этом самом доме навсегда.
– Тебе жалко дом? – в голосе Марты, сосредоточенно всматривающейся в его лицо, прозвучало сожаление.
– Да так, не слишком, – на этот раз честно ответил он. – Мне этот дом не очень подходил.
– А зачем же тогда ты его покупал?
– Сам не знаю. Место понравилось. И соседи. – Константин посмотрел на девочку с интересом. Оценит ли малышка шутку?
– Да, мы хорошие, – серьёзно ответила Марта, и, когда он уж совсем было решил, что иронии в его голосе девочка не услышала, она прыснула, с интересом исследователя глядя на его реакцию.
Каша заклокотала угрожающе, и Константин отвернулся к плите. Он помешивал овсянку и думал о своём.
– А ты кто? – вдруг спросила Марта настойчиво и очень громко, видимо, уже не в первый раз. Вероятно, он не сразу услышал её вопрос, вот она и повторяла его до тех пор, пока он не очнулся.
– Как кто? – удивился Константин. – Человек. Взрослый дядька. Твой сосед.
– А работаешь ты кем?
– Работаю… – Он растерялся. Как назвать свою работу, чтобы поняла пятилетняя девочка, он не знал. Подумав немного, загадочно улыбнулся и сказал правду:
– Я – тайный гость.
– Кто-о-о? – протянула до нельзя изумлённая Марта, и глазки её округлились.
– Тайный гость, – улыбнулся Константин и помешал кашу.
– Вор, что ли? – неодобрительно уставилась на него девочка.
– Почему – вор? – опешил он.
– Ну, а кто ещё ходит в гости тайно? – резонно рассудила соседка. – Честным людям скрывать нечего.
– Действительно, честным людям скрывать нечего, – хмыкнул Константин. – Но я не вор. А работаю кем-то вроде инспектора.
– ГИБДД? – серьёзно уточнила Марта.
– Почему ГИБДД? – снова удивился он, напрочь забыв, что перед ним всего лишь пятилетний ребёнок.
– А какие ещё инкс… икс… экспекторы бывают?
– Ну, я, например, проверяю работу гостиниц. Ты знаешь, что это такое?
– Гостиница? – насмешливо сморщила носик Марта. – Конечно! Наша мама работает в гостинице.
– Да? – в очередной раз удивился Константин. В его понимании девушка с невероятно длинной косой, которую он видел на соседнем участке, меньше всего походила на сотрудницу отеля. Хотя и на мать двух дочерей, впрочем, тоже. Она вообще была какая-то совершенно особенная…
Мысли его так далеко ушли от темы разговора, что он не сразу понял, о чём опять толкует ему его маленькая собеседница. А она настойчиво повторила:
– Да, в гостинице. В Москве.
– Ну, тогда ты должна понимать, – с трудом поймал упущенную нить разговора Константин. – Я приезжаю в отель и проверяю, как там относятся к гостям.
– А-а-а, ясно, – кивнула Марта, – ты – комиссия! К нам в садик весной комиссия приезжала. И наша Анастасия Ивановна очень переживала, что мы ударим в грязь лицом. Поэтому на прогулке не разрешала нам бегать и прыгать. Чтобы мы в неё, в грязь, то есть, лицами не попадали.
Константин, который в этот момент половником разливал получившуюся чересчур жидкой кашу по тарелкам, хрюкнул и поинтересовался:
– Она что, плохая, ваша Анастасия Ивановна?
