Промчавшись минут семь в ему одному ведомом направлении, Вирский резко свернул вправо и по накатанному бездорожью проехал еще с километр. Потом заглушил мотор, вылез из уютного салона, огляделся и прошагал вперед метров сто. Только здесь, в полном одиночестве, едва различимый в темно-серых сумерках уже с расстояния десятка шагов, Вирский вытащил из кармана продолговатый предмет, прихваченный из офисного сейфа, и, нажав единственную кнопку на его торце, приложил к уху.
Это была последняя модификация компактного устройства связи, поступившего в распоряжение британских спецслужб. Устойчивый радиоконтакт гарантировался на расстоянии 30 километров и не мог быть запеленгован или заглушен известными средствами противодействия. Кроме того, обеспечивались повышенная четкость и громкость передачи звукового сигнала. Назвать такой уникальный прибор привычным словом «рация» просто язык не поворачивался, хотя именно функции этого широко известного устройства он и выполнял.
Ответ на свой вызов Вирский услышал секунд через двадцать. Голос действительно был удивительно четок, и отсутствовали обычные для эфира потрескивания электрических разрядов и фоновый шум. Несмотря на это, речь собеседника местами звучала как-то глухо, а отдельные слова произносились «в нос». «Может, аденоиды?» Разговор велся на русском языке, хотя некоторые слишком правильные, «книжные» обороты речи и не всегда верное употребление отдельных слов и выражений убедили Семена, что его визави вовсе не коренной «русак».
– Вы безусловно отдаете себе полный отчет, что воспользовались экстренным способом связи?
– Да. И предпринял все меры безопасности. Вопрос слишком серьезен, а времени, боюсь, катастрофически не хватает.
– Изложите суть. Максимально информативно, но немногословно.
«Информативности» оказалось достаточно, а вот «немногословную суть» явно захлестывали эмоции, потому что Вирскому казалось, будто собеседник недостаточно проникся ощущением реальной опасности или даже просто недопонял отдельные эпизоды его рассказа. Но тот словно прочитал мысли собеседника и перебил:
– Я не распоряжался живописать мне апокалиптические картины возможного недалекого будущего! В отличие от вас я знаком со всеми нюансами предстоящей операции. Мало того, я с самого начала был за использование альтернативного силового варианта. Но… Совет решил иначе. Хорошо, что мой план также продолжал отрабатываться, только под номером 2. И я приложил максимум усилий, чтобы готовность к его применению была стопроцентной. Теперь оказывается, что именно я был прав!
– Да-да, безусловно, но…
Собеседник, которого Семен Вирский никогда в жизни не видел, вновь перебил его:
– При осуществлении столь грандиозного проекта вряд ли возможно полностью исключить утечку информации. У нас еще будет время, чтобы проанализировать этот аспект…
«Как раз за тобой и потянулся „хвостик“», – подумал российский директор, – «наверняка „наследил“ в Мурманске! Или оказался в поле зрения Интерпола, когда мотался по всему свету. Хотя, скорее всего, первое: „хвост“-то исключительно русский! Если это, конечно, „хвост“».
– …а пока я, безусловно, считаю, что описанные вами события в ледовом секторе представляют серьезнейшую угрозу для успешного проведения операции «Изъятие». Поэтому приказываю с настоящей минуты корректировать свои действия в соответствии с планом «Сан-Патрик».
Посреди окончательно потемневшей и безмолвной полярной тундры полномочный руководитель экспедиции Семен Вирский равнодушно пожал плечами:
– Как прикажете!
Собеседник вновь поразительно точно прочитал его мысли:
– Теперь ваше участие в происходящих событиях становится минимальным, – на это Вирский удовлетворенно покивал, – и ограничивается доставкой груза и отряда боевиков в условленное место. Надеюсь, в этом вопросе не возникнет каких-либо затруднений. В дальнейшем командование принимает на себя ваш начальник службы безопасности. Вот его о «Сан-Патрике» вы должны известить немедленно! Кстати, по окончании предстоящего ледового шоу побеспокойтесь сочинить правдоподобную причину своего отсутствия на последующем банкете. Ссылка на плохое самочувствие и усталость вполне подойдет. А в отношении этого журналиста и его группы я думаю, что вы правильно разобрались в обстановке. Кстати, вы побеспокоились, чтобы он на ближайшие сутки был выключен из сферы активной деятельности?
– Да. Я приказал задействовать нашего агента в лечебнице.
– Хорошо. Скоро мы предложим ему такие условия… э… кратковременного сотрудничества, от которых он не откажется. Что касается дальнейших инструкций для вас, то канал их получения остается неизменным. Я достаточно ясно все изложил?
– Более чем!
– Простите?
– Все ясно.
Вирский вновь равнодушно пожал плечами и выключил рацию. Деньги за выполнение обязательств по договору о взаимном «сотрудничестве» уже покоились на секретных счетах нескольких банков в Люксембурге и Прибалтике. Так что количество оставшейся «работы» никак не влияло на увеличение итоговой суммы. Значит, чем ее меньше, тем спокойней и безопасней!
