– Так понабрался у тебя за эти годы всяких шпионских штучек. Подумал, что они за мной точно слежку установят, но пока еще не успели. Вирский явно не ожидал такого развития событий.
– Да-да, он своего подчиненного вызвал, а потом поехал куда-то. Толя за ним проследит. А Вадим тебя вел, чтобы «хвоста» не было. Все в порядке. Рассказывай.
В конце рединского повествования Гера сказал:
– Своим заявлением о проверке законсервированных рудников ты, безусловно, ударил его по больному месту. Правильность направления наших поисков подтверждается. Не хватает какой-нибудь маленькой точной детали…
– Вот она и появится после нашей второй встречи!
Журналист, в отличие от Сергея, был сосредоточен и мрачен.
– Никуда не годится такой поворот. Арендованный дом у них один. Там сам Вирский живет. Конечно, не бумажки смотреть и не коньяк пить он тебя привезет. Хотя вариант подкупа вполне возможен. Но сначала он свяжется… конечно, с Саллахом.
И с этого мгновения именно тот станет всем руководить. А какой контакт замкнет в его больной голове, трудно предсказать. В любом случае, риск посещения для тебя слишком велик…
– Гера! Я все-таки полномочный представитель целого государства. Не рискнут они на ликвидацию. Не сомневаюсь, что Вирский будет меня покупать.
– Вирский, может, и купил бы. Но приказы отдавать будет Саллах. А что касается ликвидации, то местные «медведи» особенно любят жевать таких полномочных представителей.
– Не нагнетай. Я поторгуюсь, и если что почувствую, сразу откажусь от своих намерений что-то посещать. Могу напиться для правдоподобия.
– О, это ты точно сможешь! Дай немного подумать. Завари пока кофе. Коньяк в баре.
Пока Редин, не торопясь, возился со столом, журналист, сидя в кресле, грыз костяшки пальцев и сосредоточенно перебирал в уме возможные варианты развития событий. Слишком много неопределенностей.
– Давай к столу, патрон.
– Для тебя – нет. Ни приказывать, ни просить не буду.
– Так я ж сам пойду, ты знаешь.
Талеев долго пристально смотрел прямо в глаза Сергею, потом залпом выпил коньяк.
– Ладно, пойдешь. Мы пристроим на тебе микрофон и будем слышать все разговоры. Передатчик в ухе прятать не станем. Ты не профессионал и непременно выдашь себя мимикой, когда неожиданно услышишь мой голос. На этом многие прокалывались.
– Гера, а не рискованно с микрофоном? Вдруг обыщут, ну, на предмет оружия, что ли.
– Насмотрелся в фильмах, как человека скотчем обматывают, а на груди бандура, как у певца на эстраде, торчит. Прошлый век и провинциальное обеспечение. У нашей Галинки другие штучки есть, где только достает? Мы тебе коронку на зуб пристроим. Не бойся, ничего не замкнет, даже кушать можешь спокойно. И главное, не акцентируй внимание на рудниках. Услышишь о деньгах, сразу прояви интерес, соглашайся и уматывай. Понятно?
– Так я еще и личное финансовое положение смогу поправить?
– Тьфу ты, второй стяжатель на мою голову! Сможешь-сможешь, бери. Кстати, помимо слежки они проверят твою легенду, насколько успеют. С самолетом, на котором ты вчера прибыл, все в полном порядке. В Москве, надеюсь, тоже. Да, а Вадик-то куда запропастился?
– Так он «довел» меня сюда и в свой номер отправился. Позвать?
– Нет. Я сам к нему зайду. Надо его кое-куда отправить. Но, как говорят, это уже совсем другая история. Ты продолжай.
Редин кивнул, с удовольствием прихлебывая кофе и потягивая коньяк.
Ночью в номер Талеева негромко постучали. Потом дверь приоткрылась, и на пороге в луче света появилась женская фигура в халате. Послышался громкий шепот:
– Не притворяйся. Знаю ведь, что не спишь.
Гера включил ночник. А Гюльчатай пристроилась на кровати у него в ногах.
– Ну вот, вроде недавно расстались, все обговорили…
– Гера, я же видела твои глаза!
– Что в них такого особенного?
– Конечно, ребята ничего не заметили, но я-то душой чувствую. Ты казнишь себя. Не перебивай! Ты не можешь простить себе решения послать Редина в дом Вирского. И не послать не можешь! Это наш единственный шанс. Поймать на живца. А хищник не кто-нибудь, а Саллах. Ты тоже это четко понимаешь, особенно после того как Вирский связался с кем-то по рации. Мы вряд ли сумеем вывести Сергея из дома.
– Ох, Галчонок ты мой, Галчонок! – Гера зарылся лицом в складках пушистого мягкого халата на груди девушки. – Самое противное, что это прекрасно понимает Серега.
Пальцы Гали ласково перебирали густые волосы журналиста. Она склонилась к его уху и шептала одними губами:
– Все будет хорошо. Все будет хорошо. Мы сумеем. Мы успеем.
Халат распахнулся и соскользнул с плеч девушки. Ее рука нащупала выключатель ночника, и в номере погас свет…
Вирский позвонил, как условились. Все готово, машина уже выслана, уважаемый гость может выходить из номера.
За рулем сидел мужчина средних лет, который услужливо распахнул перед пассажиром дверь и, улыбаясь, представился:
– Я подчиненный господина Вирского, руковожу, понимаете, транспортным отделом, так что мне по специальности и руль в руки. Ха-ха!
«Да-да, видел твое фото, господин Стасов!»
