Тайный идеал тамплиеров полностью

И мы снова возвращаемся к Ковчегу Завета, к Скрижалям Закона и к тому загадочному сокровищу, которое могли найти тамплиеры за время пребывания на Востоке и непрестанных поисков среди развалин храма Соломона. С другой стороны, ковчег, сундук или корабль всегда был символом как нечто, что может содержать в себе тайну. И само слово «СИМВОЛ» указывает именно на то, что нечто хранит, содержит, заключает в себе что-то, какую-то тайну, не потому, что она должна оставаться тайной, а потому, что мы пока о ней не знаем. Мы можем однажды познать ее, но до той поры она охраняется. Египтяне, чтобы представить само понятие символа, изображали две сложенные вместе ладони с пространством между ними, где и хранится секрет. Тот образ, что мы видим, – это внешняя оболочка, которая охраняет, защищает.

Витражная роза

Собор Нотр-Дам. XIII в. Шартр, Франция

С этой точки зрения Ковчег – тоже символ: он что-то хранит, что-то защищает, и защищает он не просто материальные ценности. Скорее, о чем говорят различные тексты, он защищает определенные знания и ключи, которые смогут пригодиться лишь в том случае, если будут приведены в действие в нужный момент – когда люди станут способны понять и прожить определенную реальность.

Говоря о готическом искусстве, очень важно коснуться темы мастеров-каменотесов. Они продолжают традицию древних инициатических братств, в которых группа людей стремится достичь совершенства в какой-то работе или в каких-то знаниях; выполняя внешнюю работу, они одновременно учатся осуществлять иработу внутреннюю.

Мастера-каменотесы нашли в камне и форму выражения собственной души, и форму для тех храмов, которые возводили. Их традиция уходит корнями в глубокую древность; некоторые авторы даже относят ее к эпохе строительства храма Соломона, а кто-то – к еще более отдаленным временам.

В Египте существовали братства, сообщества мастеров, которые занимались той же самой работой, и как только они приобщались к ней, они начинали следовать определенным нормам и правилам жизни, присущим этой особой форме труда: у них были особые песни, особые праздники, особые одеяния, особые часы работы, собрания и время для обучения… И все это было связано с тем типом задач, которым они занимались.

Традиция объединять внешнюю работу с внутренней реализацией сил и возможностей – очень древняя. В случае же тамплиеров кто-то должен был готовить планы и чертежи, а кто-то – руководить строительством сотен церквей, появившихся за эти два века. Создается впечатление, будто вдруг пробудилось огромное количество художников, которые до сих пор спали. И этот расцвет, это широкое распространение мастер 06-строителей тоже приписывают ОРДЕНУ ХРАМА – будто орден занимался в своих домах и монастырях подготовкой людей, способных не только осуществлять конкретную работу, но и давать в ней символическое выражение важнейших истин.

Если же говорить о более конкретной и материальной стороне вопроса, следует обратить внимание на ФИНАНСИРОВАНИЕ этой работы, столь необычайно мощное, что оно позволило осуществить все в такие сжатые сроки. В те времена города были очень бедными, и их жители не могли позволить себе таких соборов, как те, что вдруг появились разом на землях Франции. Лорды и церковнослужители делали некоторые пожертвования, но их было очень мало – в лучшем случае хватило бы на витраж с изображением святого, которого особо почитал донатор, или на какое-нибудь произведение искусства, статую, особый стол, реликвию, но они явно не покрывали всех затрат на строительство. А кто же его оплачивал? Кто оплачивал не только материалы, но и работу строителей, которым нужны были средства к существованию? Ведь они были не монахами, а мирянами, у всех были семьи, которые надо кормить. И кто платил за перевозки и доставку материалов?

Единственными, у кого в то время имелось достаточно денег, чтобы за все это платить, были тамплиеры. И если они делали это, то значит, что через эту работу они хотели достичь какой-то цели. В противном случае они не стали бы столь экстраординарным способом поддерживать многочисленные группы строителей.