Захира закрепила у висков вуаль и вышла из комнаты. Она ступала почти бесшумно, двигаясь по коридору и лабиринту внутренних галерей. Все слуги или стражники, мимо которых она проходила, направляясь в большой внутренний двор, едва удостаивали ее взглядом, вероятно, они были осведомлены, что капитан разрешил ей свободно гулять по замку.
Возле бассейна, находящегося в центре двора, группа женщин занималась стиркой одежды. Они были европейками разного возраста, увезенными из дома, чтобы прислуживать армии язычников. По их непристойной беседе и тому, как непринужденно они держались рядом с солдатами, Захира предположила, что в их обязанности входила не только работа с лоханью и стиральной доской, однако когда она проходила мимо них, они посмотрели на нее так, словно
Его шлюхой.
Несомненно, история о том, как грозный капитан против воли оказался привязан к мусульманской деревенской девчонке, уже облетела лагерь. И вот на следующий день она стоит среди его соотечественников, одетая столь же богато, что и любимая наложница богатого мужчины. Внезапно мысль о прогулке во дворе показалась ей намного ужаснее обычной глупости.
Захиру с самого детства учили не привлекать к себе внимания, умение сливаться с окружающими ее людьми было одним из наиболее важных оружий фидаи. Теперь, стоя там, она чувствовала себя как никогда прежде приметной и беззащитной. Ее взгляд блуждал по компании бездушных прачек. Долгих часов изучения франкской речи не понадобилось, чтобы понять, как назвала ее одна из них, оскалившись в щербатой усмешке. Почти сразу послышалось второе оскорбление, затем третье.
Чувствуя себя загнанной в угол посреди широкого двора, Захира повернула голову и увидела группу рыцарей-язычников, наблюдающих за происходящим в нескольких шагах от нее. Некоторые из них посмеивались, явно наслаждаясь забавой.
Если бы они посчитали ее беззащитной, это только побудило бы в ней желание доказать, что они ошибаются. Ее навыков вполне хватило бы, чтобы отбить у прачек желание насмехаться, продемонстрировав молниеносный, смертельный пример того, что бывает, когда у франков хватает глупости связаться с фидаи. Но кинжал, который она прятала под туникой, предназначался только для одного франка; она не будет пачкать его кровью этих кудахчущих мелочных куриц.
Она не удостоила их даже взглядом, развернувшись на каблуках и удалившись со двора, как королева, с гордо поднятой головой. Она быстро прошла по коридору и пересекла широкую колоннаду – путь, который она быстро узнала по замысловатому узору выложенной мозаичной плитки. Ее шаги замедлились сами по себе. Прошлым утром она шла по этому коридору в сопровождении Абдула, в самом начале случившихся с ней неприятностей, когда ее позвали присоединиться к Себастьяну за завтраком.
К ее разочарованию, он снова был там.
Она почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. Он сидел за тем же столом, подперев рукой голову, словно изучал что-то, что лежало на столе перед ним. После той неловкой ситуации во дворе встреча с капитаном была последним, чего ей хотелось. Надеясь проскользнуть незамеченной, Захира ускорила шаг, стараясь, чтобы сандалии не стучали по плитке, когда она проходила арочный проход.
– Вам очень идет этот цвет, миледи.
Аллах, этот человек ничего не упускает?
Захира застыла, когда его глубокий голос раздался из уголка сада. Сжав руки в кулаки, она неохотно повернулась и сделала два шага в его сторону.
– Абдул разбирается в качестве не хуже торговца, – сказал он, когда Захира замерла у порога, молча встретившись с ним взглядом с разделявшего их расстояния. – Надеюсь, вам понравился его выбор.
Она склонила голову в знак признательности.
– Да, милорд. Благодарю вас.
– Не хотите составить мне компанию? – спросил он, и хотя это не был приказ, его приглашения было вполне достаточно, чтобы она подчинилась.
Когда Захира приблизилась к нему, она увидела, чем был увлечен капитан до ее появления. На столе перед ним лежала доска из разноцветных клеток, на которой были выставлены ряды белых и черных фигур, с полдюжины из которых были передвинуты в процессе игры. Капитан играл белыми; он был близок к тому, чтобы проиграть пешку черным.
– Вам знаком шатрандж, – сказала она, пока он изучал доску. Было немного удивительно видеть, как этот житель запада играет в древнюю арабскую игру величественной войны.
– Я все еще учусь, – ответил он, пожав плечами. – Абдул начал учить меня несколько недель назад, когда я был способен только как инвалид лежать в кровати.
– После того как вы были… ранены? – осторожно спросила Захира, став позади него.
– Атакован, – поправил он, подняв на нее глаза. – Я защищал моего короля, когда ночью прошлого месяца ассасин прокрался в лагерь. Щенок едва не выпотрошил меня своим кинжалом.
Огорченная воспоминаниями о событиях, которые привели к его выздоровлению, Захира заставила себя выдержать этот твердый взгляд серо-зеленых глаз.
