С Невским проспектом, что естественно, связан один из петербургских ритуалов загадывания желаний. Перед Казанским собором установлены памятники двум Михаилам – Михаилу Илларионовичу Голенищеву-Кутузову и Михаилу Богдановичу Барклаю де Толли. Если встать в центре Казанского сквера, как раз между двумя Михаилами, и, загадав желание, трижды повернуться вокруг своей оси, то желание исполнится. По крайней мере, должно исполниться.
Ритуалы загадывания желаний, как, впрочем, и другие ритуалы, связаны с памятником императрице Екатерине II. Существует легенда, что во время установки памятника среди знатных горожан внезапно возникла мода кидать в котлован для фундамента дорогие украшения в знак, вероятно, любви и преданности императрице. В результате этой золотой лихорадки внизу под монументом оказалась целая сокровищница – настоящий клад.
Интересно, что мифология памятника Екатерине II в так называемом Катькином садике, выходящем на Невский, странным образом создавалась людьми нетрадиционных ориентаций. И поэтому жесты рук сподвижников Екатерины, окружавших памятник, истолковываются с подтекстом, а то и просто двусмысленно. У подножия памятника изображены приближённые императрицы, выдающиеся деятели России второй половины XVIII века: А.В. Суворов, П.А. Румянцев, Г.Р. Державин, И.И. Бецкой, Е.Р. Дашкова, А.Г. Орлов, А.А. Безбородко, Г.А. Потёмкин, В.Я. Чичагов. Больше всего достаётся изображению Державина, который якобы единственный признаётся в отсутствии достоинства.
Наверное, всё-таки ведь не зря совсем рядом, по сути, напротив памятника, на другой стороне Невского проспекта, вытянулся короткий коридор
Малой Садовой. То самое пространство, метафизика которого неотделима от мистической составляющей воплощения «графского проказника». Где в общем-то и было первое место его обитания в Северной столице.
И конечно, Невский – кладезь всевозможных мифов, преданий и анекдотов.
Больше всего легенд связано с Аничковым дворцом.
Аничков дворец (Аничковский собственный Его Императорского Величества дворец) сооружён по указу императрицы Елизаветы Петровны на месте бывшего полкового двора Преображенского полка. Дворец, построенный Михаилом Земцовым при участии Растрелли, получил своё название от Аничкова моста.
Фасад был обращён к реке Фонтанке, и гости на лодках вплывали в бассейн, вырытый в центре парадного двора. Вокруг дворца разбили большой регулярный сад.
По окончании строительства Елизавета Петровна подарила дворец своему морганатическому супругу Алексею Григорьевичу Разумовскому. А затем Екатерина II передарила его Григорию Потёмкину.
При Потёмкине перестройкой здания в духе раннего классицизма занимался Иван Старов.
В XIX веке дворец был неофициальной резиденцией наследников престола: здесь жили Николай Павлович, потом его старший сын – будущий Александр II, потом другие цесаревичи. Последней хозяйкой Аничкова дворца стала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, мать Николая II.
В 1819 году в Аничковом дворце великокняжеское семейство впервые установило ёлку к Новому году.
После революции 1917 года здесь размещался Музей города, а в 1937 году открылся Дворец пионеров (ныне Дворец творчества юных).
С Аничковым дворцом связана одна из маленьких тайн Петербурга. Дело в том, что у дворца есть свой сквер. Сквер отделяют от Невского проспекта металлическая ограда и большие деревья. Проходящие мимо пешеходы не всегда
По крайней мере, заглядывают туда, потому что вход в сад не с Невского проспекта и для того, чтобы туда попасть, нужно свернуть перед Катькиным садиком, пройти чуть-чуть вдоль ограды, и наконец-то вашему взору предстанут красивые ворота, которые перенесут вас в другой мир…
Но главная тайна Аничкова – это так называемая белая дама.
Поселилась в нём непрошеная гостья в 1757 году, когда императрица Елизавета Петровна подарила дворец своему фавориту – графу Алексею Григорьевичу Разумовскому.
Злые языки утверждали, что именно с утверждением при императорском дворе Алексея Разумовского, выходца из Малороссии, на берегах Невы появились многие малороссийские обитатели потустороннего мира. Ведь вместе с Разумовским при дворе пошла мода на всё малороссийское: заведены были бандуристы, в штатах числились «малороссиянки-воспевальницы», певчие малороссы участвовали не только в церковном хоре, но и в театральном, наряду с итальянцами. При дворе была заведена, по просьбе всё того же Разумовского, постоянная итальянская опера.
Но всё-таки белая дама малонапоминала «гостью» из Украины, и, скорей всего, как и «графский проказник» из дворца Шувалова, она явилась в Петербург из-за границы. Белая дама была прозрачна, бесшумна и одета в нечто, напоминающее белое платье. По крайней мере, именно такой её видели во время пожара в Аничковом дворце. То есть видели, как дама в белом платье вылетела из горящего окна.
