Они перевернулись на бок, чтобы удобнее было обниматься. Он подтянул кверху ее колено и заставил ее перекинуть ногу себе через бедро, беспрерывно двигаясь в размеренном ритме, пока не почувствовал, что она выгибает спину, и не услыхал ее стон. Они поцеловались, а потом он отодвинулся, чтобы понаблюдать за ней. Она испустила тихий протяжный крик – отчаянный, неописуемый, тот самый, который он так любил, – и закусила губы. Она смаковала свою радость, крепко закрыв глаза, тихонько причитая про себя, сжимая и разжимая руки у него на плечах. Острота ее переживания и его толкнула за грань. Крепче притянув ее к себе, он успел прошептать «О боже, Софи!», прежде чем шторм потряс его, швыряя, как щепку, в стремительном водовороте чувств. Вот ее руки обвились вокруг его шеи, вот до него донеслось ее прерывистое дыхание – эхо его собственного. Это было слишком, он не мог больше вынести, не мог терпеть… И в эту минуту, подобно раскату грома и вспышке молнии, пришло освобождение – спасительный благословенный ливень. Потом он замер – выброшенный на берег, утонувший в ее объятиях счастливый покойник.
Они немного отдохнули. Свечи догорели, взошла луна. В комнате стало холодно, и они забрались под одеяло.
– Мы слишком похожи, – вздохнула Софи, крепче прижимаясь к нему. – В этом все дело, Кон. Мы с тобой совершенно одинаковые.
– Подарок судьбы или проклятье…
С этими словами он наклонил голову и лениво лизнул языком нежную розовую вершину холма. Просто от нечего делать. Она тихонько взвизгнула от удивления, но этот звук быстро перешел в полный затаенного ожидания напев без слов.
– Характер у нас с тобой одинаковый, – продолжала Софи. – Мы оба горды. Раздражаемся по одним и тем же поводам.
Она придвинулась еще ближе, зарылась носом ему в волосы.
– А главное, оба мы с тобой снобы, только наоборот.
Он слушал, но его внимание было в равной степени поделено между ее словами и отвердевшим, напрягшимся соском, которого он касался губами.
– Иногда ты делаешь страшные глупости, – нежно шептала Софи, – и это приводит меня в ярость. Но потом я говорю себе: «Да ведь я сама поступила бы точно так же!» И тогда гнев проходит. Иногда.
– Иногда.
Коннор проложил легкую дорожку поцелуев от ее груди к животу и принялся щекотать ее, пока она не зашлась от смеха. Установившаяся между ними нежная близость придала ему смелости.
– Мне кажется, ты влюблена в меня, Софи. Не успела она согласиться или возразить, как он добавил:
– Но ты не всегда меня одобряешь, хотя для меня это очень важно. Мне это необходимо.
– Кон…
– Ничего не говори, милая. Я просто хотел, чтобы ты знала.
– Я чувствую то же самое, – прошептала она, раз за разом проводя рукой по его виску. – Знаю, ты бы на мне не женился, если бы у тебя был выбор. Ты выбрал бы другую женщину, не такую, как я. Нет-нет, я точно знаю, – настойчиво повторила она, когда он попытался возразить. – Ты бы выбрал кого-нибудь поумнее…
– Это невозможно!
– …и с более широкими взглядами. Кого-нибудь из среды социалистов, например.
– Это не так-то просто. В жизни не встречал социалистов среди женщин.
– Коннор, я не шучу.
– Вот разве что у Карла Маркса есть сестра?
– Кого-нибудь с гражданским сознанием. Женщину, склонную к филантропии… Альтруистку!
Его пальцы проникли в треугольник шелковистых волос у нее между ног и начали выбивать тихую дробь в самом чувствительном месте. У них шел шутливый разговор, но счастливый утопленник между тем начал оживать.
– Я стараюсь заслужить твое уважение, – проговорила она тонким взволнованным голосом, зажав его руку между ног, – но не могу… измениться полностью. Я…
– Не надо тебе меняться. Я этого не хочу.
– Нет, хочешь.
– Нет, не хочу.
С захватывающей душу медлительностью он просунул средний палец внутрь.
– Ты бесподобна. Посмотри на себя. Ты та, кого я выбрал, все остальное не имеет значения. С ребенком нам дважды повезло: если бы не он, мы бы так ничего и не поняли. Мы оба были слишком глупы.
– Да, – согласилась она с глубоким вздохом. Его ожившее естество пульсировало возле ее бедра. Софи нашла его на ощупь.
– Давай опять займемся любовью, – предложила она, словно эта мысль только что пришла ей в голову.
– Это можно, – отозвался он, как бы обдумывая предложение.
У нее было больше сил. Она легла сверху, и их тела вновь слились. Но на этот раз все было по-другому: очень неспешно и нежно. Мечтательно. Она двигалась над ним, как вода, текучая и теплая, ее голос журчал, осыпая его словами любви. Он обнял ее, отыскивая самые чувствительные к ласкам места на ее теле. Границы между ними размылись и исчезли. Ее кожа, его кожа – все было едино. Он больше не думал о том, что их ждет, ему хотелось только одного: чтобы она была рядом.