Сила моего взгляда возрастала с каждой секундой. Звериный крик вырвался, нет – не из горла – со всего моего тела. Именно в этот момент зазвенела колокольня! Именно в этот момент и произошел выброс земного вихря. Удалось: энергетический удар взглядом!
Полускоростной вихрь моей внутренней энергии, умноженный на «энергию» осознания гибели моего напарника, нанесли по Науму неистовый энергетический удар. Вихрь закрутил противника на высоту до полусотни метров, и опустил бесчувственное тело на шпиль таинственной старинной колокольни.
Все кончено. Я невольно опустил руки, давая телу Макса сползти на землю…
И здесь я увидел (или это было видение?) почти прозрачных ангелов. Они, покружив возле шпиля колокольни, спустились к нам. Покружили над телом Макса, и через мгновение, озаренные чудным светом, поднялись ввысь…
Подняв руки к небу, я начал молиться: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий! Если ты слышишь меня! Наверное, не нужны людям эти знания, если за них столько гибели, войн, цунами, землетрясений, катаклизмов…».
Вдруг вспомнил, что в моем кармане рукопись, из-за которой я только что потерял товарища. Я выхватил ее из кармана. Вокруг поднялась страшная пыль. Я отпустил бумаги. Полускоростной вихрь сначала поднял их высоко вверх – на высоту сотен метров. А потом засосал в бездну, на несколько секунд открыв таинственные двери земной коры.
Я не мог сдерживать рыдания…Загремел гром. Гром в декабре. С самого неба на землю полились обильные капли – слезы… Наверное, ангелы тоже плачут…
–
–
–
–
–
–
Н. Гоголь, «Тарас Бульба
»
От опрятной, но судя по всему, довольно старой избушки, до ближайших сосен на опушке было не более пятидесяти метров.
– Это здесь, – даже не глядя в сторону хижины, с какой-то обреченностью вороном проскрежетал Семенович.
Последние шаги, отдаляющие нас от лесного домика, мы прошли молча. Вдруг со сказочно-выразительным скрежетом открылась дверь. Казалось, это был фирменный скрежет, и сейчас навстречу нам выйдет или Бабушка Яга, или леший… Но то, что я увидел через мгновение, отбросило на расстояние вселенной все мои неуклюжие шутки. Навстречу нам сделал уверенный шаг настоящий… Кощеюшка, то есть двойник Семеновича.
– Здоров, брат! Лет сто не виделись, – Семенович-двойник придирчиво вглядывался в глаза «моего» Семеновича, уныло опустившего голову, – И что, тянет в родной дом? Увидел мир? Как там другие веры – лучше нашей?
Мне было непонятно, шутил ли «двойник» или вычитывал «моего» Семеновича. – Это мой брат – Петр, – только и выдавил из себя Семенович. Казалось, с реальностью его связывало лишь понимание того, что я нахожусь с ним рядом.
Не спрашивая, кто я, и что здесь делаю, «новый» Семенович указал на открытую дверь:
– Заходите в мою избушку. Я уже давненько на вас жду. И что, сынок, много людей на свете, которые посягают на сокровища и хотят властвовать над другими? – Петр Семенович улыбнулся улыбкой своего близнеца, которая не раз сводила меня с ума, – Странные люди. Занимаются сребролюбием. А это грех. Кто-то какую-то ямку в лесу найдет, мелочь в ней заметит, и давай придумывать и сочинять! Сокровища Богдана вспомнили… – в какой-то момент «новый» Семенович превратился в мага-правителя, приговаривая:
– Да. Я здесь сокровища охраняю. Сокровища гетмана Скоропадского, – Петр на мгновение о чем-то задумался, – Не удалось нам тогда использовать это сокровище на благо Украины. Пожалуй, ни мы, ни Вкраина-матушка не были готовы к таким подаркам судьбы.
– А теперь? – вмешался я в монолог Петра Семеновича. Он медленно поднял глаза, в которых можно было увидеть всю бездну Вселенной.
