Хирон взглянул на свои стройные женские ножки в чулках «в сеточку» и красных туфельках на высоком каблуке. Тяжело вздохнул.
– Вижу, в доме Гермеса снова смотрят «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Придется с ними поговорить.
Упоминание «Шоу ужасов Рокки Хоррора» отозвалось приятными воспоминаниями. Я и сам любил косплей и нередко представал в образе Рокки на полуночных шоу, потому что, разумеется, идеалом физического совершенства для главного персонажа служило мое тело.
– Позволь угадать. Шутники – Коннор и Тревис Стоуллы?
Хирон взял из плетеной корзины фланелевое одеяло и накрыл им свои фальшивые ноги. Впрочем, рубиновые туфельки все равно выглядывали.
– Вообще-то Тревис отправился прошлой осенью в колледж, так что Коннор малость успокоился.
Мэг отвернулась от старой аркады «Пакмэн».
– Я заехала этому парню, Коннору, в глаз.
Хирон поморщился.
– Очень мило, дорогая. В любом случае, у нас есть Джулия Файнголд и Элис Миядзава. Теперь они здесь главные шутники. Ты с ними еще познакомишься.
Те две девицы, хихикавшие мне вслед у дома Гермеса. Я почувствовал, что снова краснею.
Хирон кивком указал на диван:
– Пожалуйста, сядь.
Мэг отошла от игры (уделив ей двадцать секунд своего времени) и буквально полезла на стену. Обеденную зону украшали гирлянды спящих виноградных лоз – без сомнения, работа моего старого друга Диониса. Девчонка выбрала одну, покрепче, и, карабкаясь по ней, пыталась добраться до люстры из волос Горгоны.
– Э, – обратился я к ней, – может, посмотришь ознакомительный фильм, пока мы с Хироном поговорим?
– Я и так много чего знаю. Потолковала с местными, пока ты лежал в отключке. «Надежное место для современных полубогов». Бла, бла, бла.
– Да, но фильм хорош, – настаивал я. – Я снял его в 1950-е при скромном бюджете, но операторскую работу можно назвать революционной. Серьезно, тебе нужно…
Виноградная лоза отлепилась от стены, и Мэг грохнулась на пол. Ничуть не пострадав при падении, она тут же вскочила и, оглядевшись, заметила на буфете блюдо с печеньем.
– Бесплатное?
– Конечно, малышка, – сказал Хирон. – Если хочешь, принеси чаю.
В результате она осталась с нами и, перекинув ноги через подлокотник кресла, захрумкала печенюшками, бросая кусочки в посапывающую голову Сеймура, когда Хирон этого не видел.
Кентавр налил мне чашку «дарджилинга».
– Жаль, мистера Ди здесь нет.
– Мистера Ди? – спросила Мэг.
– Диониса, – пояснил я. – Бог вина. И директор лагеря.
Хирон передал мне чашку.
– После битвы с Геей я думал, что мистер Ди вернется в лагерь, но он не возвратился. Надеюсь, у него все хорошо.
Старый кентавр выжидающе посмотрел на меня, но мне поделиться было нечем. Последние шесть месяцев заполняла сплошная пустота; чем занимаются другие олимпийцы, об этом я не имел ни малейшего представления. В чем и признался.
– Я ничего не знаю. – За последние четыре тысячелетия произносить такие слова мне случалось нечасто. И вкус от них остался нехороший. Я отпил чаю, но и он был не слаще. – Немножко отстал по части новостей. Надеялся, ты меня просветишь.
Если Хирон и попытался скрыть разочарование, получилось у него плохо.
– Ясно…
Похоже, он рассчитывал на помощь и совет, но того же ждал от него я сам. Будучи богом, я привык к тому, что низшие существа полагаются на меня – просят этого, умоляют о том. Но теперь я был обычным смертным, и привычное немного пугало.
– Так что же случилось? Вид у тебя не лучше, чем у Кассандры в Трое или у Джима Боуи при Аламо. Ты как будто держишь осаду.
Оспаривать сравнение Хирон не стал.
– Как ты знаешь, во время войны с Геей Дельфийский оракул перестал получать пророчества. Фактически все известные методы предсказания будущего внезапно дали сбой.
– Из-за того, что исходная Дельфийская пещера была захвачена, – вздохнул я.
Мэг бросила кусочек шоколада в нос Сеймуру.
– Дельфийский оракул. Перси тоже про него говорил.
Кентавр встрепенулся.
– Так Перси был с вами?
– Недолго. – Я рассказал о нашем сражении в персиковом саду и возвращении Перси Джексона в Нью-Йорк. – Обещал приехать на уик-энд, если будет такая возможность.
Хирон, услышав новость, приуныл, как будто моей компании ему было недостаточно. Представляете?
– Так или иначе, – продолжал он, – мы надеялись, что с окончанием войны Оракул вернется к своей обычной работе. Когда этого не произошло… В общем, Рейчел забеспокоилась.
– Кто такая Рейчел? – тут же поинтересовалась Мэг.
– Рейчел Дэр, – ответил я. – Оракул.
– А я думала, оракул – это такое место.
– Так оно и есть.
– Тогда получается, что Рейчел – место, и она перестала работать?
Будь я богом, превратил бы девчонку в синебрюхую ящерицу и выпустил в какое-нибудь дикое место, чтобы и не видеть больше. Эта мысль меня немного утешила.
– Первоначально Дельфы были местом в Греции, – объяснил я. – Пещера, наполненная вулканическими испарениями, куда люди приходили за указанием от моей жрицы, пифии.
– Пифия, – хихикнула Мэг. – Смешное слово.
– Да. Ха-ха. Так что оракул – это и место, и человек. Когда греческие боги перебрались в Америку в… когда, Хирон, в 1860-м?
Кентавр покачал рукой.
– Более-менее.
