Поляна открылась перед нами, как дверца духовки. Волна тепла прокатилась между деревьями и омыла мое лицо. Я почувствовал, как отворяются поры, впитывая влагу, которая могла бы помочь мне исправить ситуацию с угрями.
Представшая нашим глазам сцена никак не могла иметь место на Лонг-Айленде в зимнюю пору. Сияющие после дождя лозы обвивали ветви деревьев. На лесной подстилке распускались тропические цветы. Красный попугай сидел на банановом дереве, увешанном тяжелыми гроздьями.
В центре полянки расположившиеся восьмеркой серые грязевые котлы окружали два грязевых гейзера, обычные спаренные дырки в земле. Кратеры булькали и шипели, но в данный момент не плевались. Я решил принять это как доброе предзнаменование. Мэг захлюпала по грязи.
– Здесь безопасно?
– Конечно, нет. Нам нужно жертвоприношение. Может быть, твой пакетик с семенами?
Мэг шлепнула меня по руке.
– Они волшебные. На крайний случай, когда вопрос будет стоять так: жизнь или смерть. А как насчет твоего укулеле? Играть на нем ты ведь все равно не собираешься.
– Человек чести никогда не отдаст свой укулеле. – Я гордо выпятил грудь. – Подожди-ка. Ты подала мне идею. А предложу-ка я богам гейзеров поэму! Это я еще могу. Поэма ведь музыкой не считается.
Моя спутница нахмурилась.
– Хм, ну не знаю…
– Не будь такой завистливой. Поэму для тебя я сочиню позже. Богам гейзеров мой дар определенно понравится! – Я шагнул вперед, раскинул руки и начал импровизировать:
Не хочу хвастаться, но получилось, по-моему, хорошо, пусть даже я и использовал несколько переработанных кусочков из моих прежних работ. В отличие от стрельбы из лука и музыки, мои поэтические навыки, похоже, ничуть не пострадали.
Я посмотрел на Мэг с надеждой увидеть на ее лице отблески восхищения. Пора бы уже девочке начать меня ценить. Вместо этого она вытаращилась, раскрыв рот и с ужасом в глазах.
– Что? – спросил я. – Не научилась ценить поэзию в школе? Это же был первый класс!
Мэг кивнула в сторону гейзеров, и я понял, что она смотрит вовсе не на меня.
– Что ж, – произнес скрипучий голос, – мое внимание ты привлек.
И действительно, один из палики парил над своим гейзером. Нижняя его половина представляла собой всего-навсего пар. От пояса и выше он был вдвое больше человека и имел мускулистые руки цвета вулканической грязи, белые, как мел, глаза и волосы, напоминавшие пенку капучино, как будто он только что вымыл их с шампунем и не стал ополаскивать. Мощную грудь облегала рубашка-поло с логотипом – вышитыми на кармане деревьями.
– О, Великий паликос! Мы молим тебя…
– Что это было? – оборвал меня дух. – Ну, то, что ты сейчас произносил?
– Поэзия! – сказал я. – Для тебя!
Он поскреб свой грязно-серый подбородок.
– Нет. Это не поэзия.
Невероятно! Неужели не осталось никого, кто мог бы оценить красоту языка?
– Мой добрый дух. Поэзия – это не обязательно рифма.
– Я говорю не о рифме. Я говорю о месседже. Мы проводим много маркетинговых исследований, и твое предложение для нашей кампании не покатит. Вот песня Оскара Майера Винера – это поэзия. Рекламе пятьдесят лет, а люди до сих пор ее поют. Как думаешь, ты можешь дать нам что-то подобное?
Я посмотрел на Мэг – убедиться, что это все происходит наяву, а не мерещится мне.
Потом повернулся к духу гейзера:
– Слушай, я – бог поэзии уже четыре тысячи лет, и уж кому как не мне отличать хорошую поэзию…
Паликос помахал руками.
– Давай сначала. Я пробегусь по нашему ролику, и, может быть, ты что-то посоветуешь. Привет, я – Пит. Добро пожаловать в Лес Лагеря полукровок! Не будете ли вы столь любезны, чтобы принять участие в коротком опросе с целью определения рейтинга удовлетворенности клиента? Ваше мнение важно для нас.
– Э…
– Отлично. Спасибо.
Пит опустил руки в ту туманность, где должны были бы находиться карманы, достал глянцевую брошюрку и принялся читать:
– Лес – ваш промежуточный пункт назначения на пути к… Хмм, здесь сказано
– Ты это уже говорил, – заметил я.
– И то правда. – Пит достал красную ручку и принялся редактировать текст.
– Эй. – Задев меня плечом, Мэг прошла мимо. Пораженная благоговейным страхом, она молчала секунд двенадцать, что можно было считать новым рекордом. – Мистер Паровая Грязь, ты здесь заплутавших полубогов не видел?
