Когда ты молод и талантлив, твой путь тернист. Хочется развития, общения, полной жизни, а не заточения. Но часто обыденная жизнь оказывается серпентарием, она меняет тебя, лишает друзей. То, что казалось абсолютно неприемлемым и даже сумасшествием, вдруг оборачивается реальностью, а всё потому, что твоя девушка не только тайный покупатель, но и тайный враг, во всяком случае так тебе сейчас кажется…Триллер. Детектив. Мистическая история любви Тохи и Тони – баловня судьбы и школьной мученицы, каллиграфа и чертёжницы, менеджера и клинерши, несостоявшегося аспиранта и студентки. Судьба сталкивает их несколько раз, судьба пробует любовь на прочность, проверяет на доверчивость и альтруизм; невидимый перст ведёт наших героев к краху и возрождению, лишает надежды, оставляя пресловутую синицу в руках вместо журавля в небе. Но когда ты чудом остаёшься в живых оказывается, что журавль всё это время невидимкой маячил рядом и настойчиво предлагал невероятные полёты, но ты этого, увы, не ценил.
Благодарю Антона Гарныка за ценные замечания
«
Влас Дорошевич «Очаровательное горе».
− Тоха! Приехал? Надолго?
В полуподвальном помещении дома быта за четыре года, что я отсутствовал в родном Мирошеве, ничегошеньки не изменилось: направо − ремонт одежды, налево – парикмахерская, прямо – ремонт техники, компов, ноутов, телефонов. Даня, Дан, Данёк бывший одноклассник, возмужавший и повзрослевший и заматеревший, осмотрел телефон, зыркнул как умный проницательный ворон:
− Годно. Нашёл?
− Нашёл! – ответил я без вызова, устало-недовольно-оскорбительного вида так свойственного обманщикам. В таком деле главное не переиграть. На самом деле что-то среднее: я сидел в парке на лавке, а девчонка, страшненькая такая, плотненькая, самбистка наверное, оставила на лавке айфон…
− И что? Не звонили?
− Нет, − соврал я.
− Брешешь.
− Клянусь – зачем мне чужой айфон.
− Ок. На запчасти. – Дан крутил телефон в руках. − Айфон новый, Тоха, но старая модель, извини. − Данёк молниеносно, как счётчик купюр в банке, отсчитал четыре пятихатки. − Больше не могу, Тох. Даже по дружбе.
− Даже в честь нашей встречи спустя годы? – пафоснул я.
− Не напоминай. Стареем. Четыре года как день, не считая армейских мук. Ты откосил?
− У нас военная кафедра.
− Впервые слышу, что на очно-заочном военная кафедра. – Смотри ты: всё знает, все за мною пристально и ревностно следят, радуются наверное каждому моему неуспеху.
− Ну если тебя это так волнует, я же моложе. В шестнадцать поступил. Вызвали в военкомат, сдал все справки, что очусь, и на третьем курсе справки им отвёз, я учился отлично, мне дали отсрочку.
− Но при чём тут военная кафедра?
− Так это… − я специально помолчал, чтобы помучить и огорошил: − Я в магистратуру поступил!
Телефон исчез с прилавка, Данёк в сердцах бросил его в один из плоских широких ящиков, аккуратно расставленных на стеллаже. Ура! Ура! В голове перестало шуметь, трясучки рук и ног как не бывало. Я услышал приятный глухой звук фена и рокот швейной машинки: справа и слева − ремонт одежды и цирюльня. Избавился от злосчастного телефона и пришёл в себя.
− Стой! Не уходи!
Чёрт! И смыться, сделав вид, что временно оглох из-за внезапной контузии, нельзя – мин и взрывов поблизости не наблюдалось, лишь дед проскрипел по лестнице – дом быта в подвале. Данила принял у деда в ремонт убитый планшет − я стоял, изучал витрину с батарейками, адаптерами, аккумуляторами и прочим цифровым мусором – дежурным набором всех точек ремонта. За четыре года не очень-то всё изменилось, разве что дисков не стало… Заметил краем глаза: Даня мило общается, улыбается. Впервые я видел, что он улыбается людям, не мажорным, а вполне себе поберушечного вида. Когда дед застучал палкой вверх по лестнице, я сказал:
− Ты прям профи стал.
− Зарабатывать хочешь, станешь профи.
− Я бы только к тебе ходил. – Я прикалывался конечно. Уж я-то хорошо знал Данька и его жизненные ориентиры. Когда о чём-то постоянно думаешь, другое не замечаешь, Дан всегда думал о железках.
− Знаешь, Тоха… − Данёк снова зыркнул, он и раньше всегда взвешивал слова, не трепался по пустякам, но мы четыре года не виделись, я по себе знаю, как иногда невыносимо хочется поделиться, тем более с тем, с кем дружил с пелёнок. – Знаешь, Антонтий… Пока летом был прОдых, читал тут, в смысле в сети. И знаешь, умные мысли люди пишут. Ну что толку бодаться и показывать, что ты крут, а они – дно? Себя потешить, вот я какой! Человек пришёл ремонтировать. У челика внучок доиграл планшет. Сложно что ли вежливо поговорить? Сначала, рил, тяжко давалось. Но втянулся. Главное, Тоха, начать. Это даже как-то называется. То ли визуализация, то ли…
− Лицо фирмы? Технологии продаж? Профессиональная подготовка? Заряжение эмоциями?
− Заряжение эмоциями? Надо запомнить. Откуда дровишки? – то есть: откуда я знаю.
Я молчал. Не хотел говорить о себе. Я понимал: надо валить.
− Теперь пока не вспомню, не успокоюсь, − Данёк копался в телефоне. Вот в закладках. Ща скажу. Это… Правило ровного отношения…
− Отл,—продолжил я «светский разговор». − Но тогда скажи: а если дебил приходит или бабка скандальная?
− Я тоже дебила включаю. Милого улыбчивого дебила, няшку.
− А если оскорбляет, угрожает жалобами?
− Антон! Веришь: руки целую, на коленях ползаю. − Он противно хихикал, по другому не умел, у великого писателя написано, что это от плохого характера. Данёк в бешенстве опасен, не завидую тем, кто его выведет.
Даня опомнился на полухике, вылупился и спросил:
− А ты чё, Тох, − тоже за прилавком?
Я молчал, стал укладывать деньги в сумку-пояс. Сумка у меня годная, купил вместе со скейтом по совету продавца.
− Ну ты чё, Тон! Чё случилось-то, колись!
