– Я хотел бы знать, высокочтимый хан Мюрад-Гирей, – произнес после паузы визирь, – привезли ли твои нукеры[165] из Бахчисарая сына Ромодан-паши?
– Привезли, великий визирь.
– Пусть приведут его ко мне!.. А сейчас все идите и готовьтесь к новому наступлению, да поможет вам Аллах!
Паши, молча кланяясь, стали выходить из шатра.
Объехав стороною Павлыш, захваченный татарами, отряд запорожцев с пленным капудан-пашой повернул на северо-запад. У Арсена под жупаном похрустывал свежий бумажный свиток – письмо Сирко гетману Самойловичу.
Запорожцы ехали быстро и надеялись быть под Чигирином на следующее утро. Между двух коней, в брезентовой попоне, обложенный подушками, лежал Спыхальский. Арсен вез его в Дубовую Балку. Там, как он надеялся, Якуб сможет поставить казака на ноги.
Всюду виднелись следы турецко-татарского нашествия. Опустошенные сожженные села. Вытоптанные нивы. Скелеты коров и лошадей у дороги, а кое-где – человеческие. Одичавшие собаки выли по-волчьи, скрываясь при приближении всадников в сухом бурьяне.
Арсен выслал вперед дозорных: по степи рыскали вражеские разъезды.
Под вечер один из дозорных, ехавший слева, вдруг развернул коня и галопом помчался к отряду.
– Турки! – еще издали крикнул он. – Скачут сюда!
Арсен понял, что их заметили. Теперь надежда только на быстрых казацких коней. Но они без отдыха преодолели расстояние от Чертомлыка почти до Тясмина! Не близкий свет! И все же…
– Вперед! – крикнул встревоженно.
Загудела под копытами земля. Зашелестел, зашумел сухой типчак. Казаки повернули к далекому лесу, видневшемуся на горизонте.
А турки гнали наперерез. Их было с полсотни. Арсен узнал темный наряд спахиев. Все, как один, на черных конях, они выглядели красочно и грозно. Казалось – летят черные призраки.
Запорожцы выхватили сабли – плашмя ударили коней по крупам. Бедные животные прижали уши, вытянули шеи и еще быстрее рванулись вперед. Но расстояние между ними и преследователями все уменьшалось. Турецкие рысаки упорно догоняли убегавших.
– Батько Корней, гоните к лесу! Спасайте пана Мартына! Везите прямо в Дубовую Балку… А пашу – гетману! – крикнул на ходу Арсен. – А я с хлопцами задержу врага!
– Погибнешь, Арсен!
– Судьбу на коне не объедешь… Гоните!.. Кто со мной – оставайся!
Большая часть отряда замедлила бег.
– Разворачивайся лавой! Бейте, братья, супостатов! Вперед!
Запорожцы ринулись навстречу спахиям, вихрем летевшим на них. Через минуту на равнине оба отряда сшиблись друг с другом. Вздыбились кони, протяжно и тревожно заржали. Засверкали сабли. Упали первые убитые и раненые.
Арсен подбадривал товарищей:
– Хлопцы, не посрамим казацкого оружия! Бьемся до последнего!..
Спахиев было больше. На каждого казака налетало сразу двое, а то и трое. Гремели выстрелы из пистолетов. Свистели сабли. Брызгала кровь, хрустели перерубленные кости. Взаимная ненависть была так велика, что даже раненые, упавшие с коней, набрасывались на противников, выбитых из седла, и вместе умирали под копытами коней.
Арсен сражался с яростью и самозабвением обреченного: отбивал удары, обрушивавшиеся на него, сам наносил ответные удары, защищал товарищей. Его сильный конь, послушный малейшему движению всадника, нес своего хозяина в самое опасное место и там, осатанев, налетал грудью на врагов и рвал их зубами. А тем временем сабля Арсена продолжала сверкать над головами врагов. Сколько спахиев отведали уже ее острого жала!
– Шайтан! Шайтан! – вопили они, стараясь издали или сзади нанести казаку смертельный удар. Однако Арсен счастливо избегал его. И неизвестно, что его спасало: удача или опытность и смелость.
Но силы были неравны, и запорожцы один за другим падали с коней. Вот их уже пятеро. Бежать нельзя, да и некуда. Со всех сторон они окружены врагами. Больше того – из степи к спахиям прибыло подкрепление: примчался еще один отряд, и свежие воины с ходу вступили в бой. Упали еще трое казаков. Арсен остался вдвоем с Пивнем. Но к ним нельзя было подступиться. Оба сильные, неутомимые и отважные, они своими саблями будто описали вокруг себя невидимую границу, переступить которую не решался ни один из спахиев.
Несколько вновь прибывших воинов сунулись было к ним, но, не выдержав могучих ударов казацких сабель, кинулись врассыпную.
Их остановил голос аги, сидевшего на красивом сером жеребце.
– Куда, трусливые шакалы? Рубите гяуров!
Арсен даже на стременах приподнялся – узнал голос Гамида. Так вот чей отряд прибыл на помощь спахиям! Размахивая саблей, ага возвращал беглецов и поощрял других воинов попытать счастья в бою с двумя казаками.
– Эй, Гамид-ага, презренный пес! Выходи со мною на поединок! Один на один! Не прячься за спинами воинов! – крикнул Арсен.
Гамид тоже узнал казака. Обрюзгшее лицо его налилось кровью, карие глаза с желтоватыми белками едва не вылезли из орбит.
– Звенигора! Неверная свинья! – Ага задохнулся от злобы и радости, охвативших его. – Сдавайся!
